Она стояла так перед распятием, что тени пили воск

Написала, как актёр, примеряющий  на себя роль, а не из точки реальной боли.
Представила, что снимаю кино. Камера стоит за плечом героини. Мы видим ее затылок, дрожащие пальцы на ледяном стекле, слышим, как снаружи воет вьюга. Но мы не знаем, о чем она думает, пока она не скажет первую реплику вслух.

…Она стояла так перед распятием,
Что тени пили воск его свечи...

О, одиночество! В твоем глухом чертоге
Смычок тоски поет в мерцающей ночи.
Ты замыкаешь круг на ледяном пороге,
И тусклым лезвием секут твой свет лучи.

Как холодно! Ты ждёшь, дрожа перед распятием,
Готовая шагнуть во тьму.
Приди же, призови в свои объятия!
Я — твой последний раб, покорный лишь ему.

Утешь меня своею стужей, мрачная темница,
Дай мне испить до дна свинцовую лазурь.
Из плена вырваться, чтоб птицей
Лететь сквозь вихри яростные бурь.

И на конце замедленного действа,
Где  жест отчаянья мой канул в пустоту,
Почувствовать вдруг горечь праха
И одиночество принять за чистоту.