Отель на Краю Отречения. Отправлено на возврат

Этот июль пахнет предзимьем и старым воском — сегодня вечером особенно холодно. Внутри кристаллизуется одна сквозная мысль: пора. Я выйду к нему и скажу прямо, без дрожи в голосе: «Верни то, что никогда не было твоим».

И тут же оступаюсь о собственную жестокость. Я ведь несправедлив к нему. Он не крал мою силу, он не вор. Он был моим самым преданным слугой, исполнявшим любые безумные приказы, пока мой мир медленно превращался в грандиозное, бесконечное исследование душ  —  моей и сотен других людей.

На моих руках — его кровь, но он безмолвен. Он не обвинил меня в том, что я срежиссировал его казнь. Что предал его на подмостках, когда силы его иссякли, а роли стали слишком удушающими. Он ведь жил на пределе: примерял обрывки чужих жизней, стирал грим до кровавых ссадин, наносил новый, выходил под софиты. Ему было плевать, если его сочтут глупым, безумным, жалким или уязвимым. Плевать, если его полюбят или проклянут все, кто коснулся его имени.

А я сломался и предал его. Как я мог? Мне следовало заглянуть ему в глаза и спросить, зачем он пришёл ко мне тогда. Нет, это был не день. Это была глухая, душная ночь. Бессонница, державшая меня за горло слишком долго. Синий свет монитора, бьющий по глазам, и первые тайные знаки на белом стекле экрана — начало той самой силы, которую я отдал ему и наконец готов вернуть себе.

_

Отель «На краю отречения», дневник первый