По Притче про монаха и птицу

После битвы жестокой монах вышел к реке.
И вода была черной от нефти,
берега у реки сжег голодный огонь,
воздух весь пропах гарью и смертью.
А на камне сидела, у самой реки,
Птица, с крыльями, битвой сожженными.
И монах поклонился ей и сказал:
- Я в этой битве не виноват.
Я не бросал бомбы, и не отдавал приказов.
На что птица ему не ответила.
Тогда вновь монах стал свою мысль продолжать:
- Виноваты здесь те, кто землю бомбил.
А также те, кто ее защищал.
Я же мимо лишь проходил.
И моей вины в этом нету.
Птица просто молчала, дыша тяжело.
Ее смерть приближалась степенно.
И монах разозлился молчаньем ее:
- Если я не виновен, то зачем ты молчишь,
у моих ног сейчас умираешь?
Птица лишь шевельнула остатком крыла,
И с него серой пылью слетела зола,
А затем она тихо сказала:
- Мир проявлен таким, какой он есть,
И река не знает о камне,
кто , с какой стороны
бросит камень в нее,
она просто судьбу принимает.
И огню нету дела до чьих то знамен,
Он их просто не различает.
Но земля ощущает все ваши шаги,
Она все их собой ощущает.
И монах опустился пред птицею той,
опустился пред ней на колени.
- Значит, все виноваты, пред нашей Землей?
Значит все в битве той виноваты?
Птица тихо закрыла единственный глаз,
И тихо в ответ прошептала:
- Вина - это просто слово людей.
Последствия же - язык мира!
Это были последние птицы слова,
После них птица лишь умирала.
Монах долго сидел возле праха ее.
Потом снял с себя плащ,
И очистил им камень.
И в тени положил тело птицы лесной,
Ее могилу тем обозначая.
И с тех пор, когда спрашивают его,
О вине в этом раненном мире,
Он всегда отвечал:
- Ты спроси у земли, что она чувствует в жизни.
И если молчали - он тоже молчал.
Если слушали, он ладонь клал на землю.
Мы не чувствуем то, как страдает земля.
Нам важны лишь наши желания,
И, взрывая снарядами, своего врага,
Вы и землю свою взрываете.
Рану к ране накапливает земля,
рану к ране еще не излеченой,
так страдает наша с вами родная земля,
От жестокости нашей изменчивой.