По Притче про монаха и птицу

После битвы жестокой монах вышел к реке.
И вода была черной от нефти,
берега у реки сжег голодный огонь,
воздух весь пропах гарью и смертью.
А на камне сидела, у самой реки,
Птица, с крыльями, битвой сожженными.
И монах поклонился ей и сказал:
- Я в этой битве не виноват.
Я не бросал бомбы, и не отдавал приказов.
На что птица ему не ответила.
Тогда вновь монах стал свою мысль продолжать:
- Виноваты здесь те, кто землю бомбил.
А также те, кто ее защищал.
Я же мимо лишь проходил.
И моей вины в этом нету.
Птица просто молчала, дыша тяжело.
Ее смерть приближалась степенно.
И монах разозлился молчаньем ее:
- Если я не виновен, то зачем ты молчишь,
у моих ног сейчас умираешь?
Птица лишь шевельнула остатком крыла,
И с него серой пылью слетела зола,
А затем она тихо сказала:
- Мир проявлен таким, какой он есть,
И река не знает о камне,
кто , с какой стороны
бросит камень в нее,
она просто судьбу принимает.
И огню нету дела до чьих то знамен,
Он их просто не разливает.
Но земля ощущает все ваши шаги,
Она все их собой ощущает.
И монах опустился пред птицею той,
опустился пред ней на колени.
- Значит, все виноваты, пред нашей Землей?
Значит все в битве той виноваты?
Птица тихо закрыла единственный глаз,
И тихо в ответ прошептала:
- Вина - это просто слово людей.
Последствия же - язык мира!
Это были последние птицы слова,
После них птица лишь умирала.
Монах долго сидел возле праха ее.
Потом снял с себя плащ,
И очистил им камень.
И в тени положил тело птицы лесной,
Ее могилу тем обозначая.
И с тех пор, когда спрашивают его,
О вине в этом раненном мире,
Он всегда отвечал:
- Ты спроси у земли, что она чувствует в жизни.
И если молчали - он тоже молчал.
Если слушали, он ладонь клал на землю.
Мы не чувствуем то, как страдает земля.
Нам важны лишь наши желания,
И, взрывая снарядами, своего врага,
Вы землю свою взрываете.
Рана к ране накапливает земля,
рана к ране еще не излеченой,
так живет наша с вами родная земля,
От жестокости нашей страдая.