Мачедония

Предисловие.

Этот день был продуктивным. Богомол ушёл, оставив меня одну. Я же съездила на работу на один контрактный день — и получила ещё один месяц работы в клинике для старобольных.

Мой день начался в 6 утра: чтобы быть на работе к восьми, пришлось поставить три будильника и выехать заранее. В кухне меня встретила девушка-кубанка. На её руках были татуировки почти такие же, как на моей левой руке. Через полчаса нашей совместной работы пришла женщина, которой я всегда говорила «бон джорно», не зная её имени. И вот она появляется — и реакция между нами была такой, будто мы давно знакомы и встретились в неожиданном месте. Между нами сразу завязался разговор. Как выяснилось, она имела свой ресторан, и не один. Готовить она умеет великолепно.

После пришла ещё одна женщина — из Индии. Она говорила ломаным итальянским, но знала рабочий процесс до мельчайших деталей. Возникает вопрос: как человеку удалось добиться такого результата? Её сын ждал её на веранде. На нём был головной убор с небольшой шишкой на лбу. Я спросила, почему, и она ответила: «Для концентрации мыслей». Мальчику около тринадцати лет.

Так начался мой рабочий день.

Потом пришло начальство и разглядывало меня с ног до головы. Я подумала, что попалась. Но не тут-то было: кубанка начала отгонять их из кухни и давала мне разные поручения. Она ходила со мной, объясняя все нюансы работы. Индийка улыбалась. Кухня кипела.

Приходили разные люди — кто-то убирал, кто-то приносил продукты. В какой-то момент я оказалась возле огромного холодильника — самое свежее мгновение моего дня. Кубанка открыла его, и у меня прошёл пот со лба. Она приготовила два почти одинаковых честа для фруктов, чтобы я могла сделать мачедонию. Показала нужный размер, и я скрылась возле умывальника, чтобы нарезать и украшать пиатанцы. В этот момент я была одна, изолирована от группы.

Пришло время разносить блюда. В 10:30 нужно было с помощью внутреннего лифта расставить всё, что мы подготовили. На стене висел список, и кубанка эмоционально вычеркивала уже выполненные пункты.

И вот приходит начальница — маленькая, очень пожилая женщина. Все волосы зачёсаны назад, а серебристая застёжка блестит в них.

Продолжение следует...

Глава I.
Маленькая хозяйка большого мира

Вся клиника принадлежит этой маленькой женщине с застёжкой. Её сестра больна и живёт здесь же, в одной из комнат, ничем не отличающихся от тех, где живут гости. Старушка каждый день носит ей еду — тихо, без лишних слов, как будто это её личный ритуал заботы.

Её муж умер и оставил ей целый комплекс: физиотерапию, пластических хирургов, бассейны, палестры, сауны и огромный персонал. Всё это держится на ней — маленькой, но удивительно собранной женщине.

Внучка...
В первый день я познакомилась с её внучкой. Ей около тридцати, но ведёт себя очень официально, будто старается быть старше, чем есть. Если присмотреться к её глазам, видно хрупкость — как будто она несёт на себе тяжесть всей организации.

Иногда она говорила со мной, опуская глаза, и я чувствовала, что ей нужна поддержка. Она спрашивала, трудно ли мне добираться до работы, есть ли у меня каска — дорога узкая, машины могут сбить, если нет отражающего света. Милая леди в очках 70;х годов, старающаяся быть строгой, но выдающая себя застенчивым взглядом.

Кухня с невидимым правилами...

Сегодня я видела её на кухне — она пришла проверить, как идут дела. А старушка всё время спрашивала персонал, как я работаю. Издалека я слышала: 
«Всё отлично, не волнуйся».

В первый день, когда я работала утром, старушка готовила себе еду. Никто не осмеливался подходить к её плите. Но я не знала их правил и взяла пинцет, чтобы перевернуть её меланцаны — тонко нарезанные, обжаривающиеся в кипящем масле.

Она заранее поставила варить яйца. Рядом была моя знакомая повар. Я сказала ей, что яйца, скорее всего, готовы, и она убавила огонь. Возможно, потому что она меня знала, потому что знала весь персонал, или потому что не знала меня слишком хорошо — она поддалась на моё замечание.
Когда старушка вернулась спустя полчаса, она удивилась: 
— Почему вода не выкипела?

Моя знакомая ответила, что яйца уже готовы. Но старушка сказала то, что мне бы никогда не пришло в голову: 
яйца всегда остаются той же консистенции, они не становятся «более варёными», и их нужно готовить долго.

Мы согласились. Они кипели и кипели, пока вода полностью не ушла.

Я продолжала обжаривать меланцаны. Старушка время от времени подходила и проверяла мою работу.

Потом появились нарезанные помидоры. Повар очистила их вместе со старушкой и поставила на маленький огонь, но всё оказалось неправильно: хозяйка залила помидоры кружкой воды, и вода от помидоров смешалась с водой из-под крана.

Кубанка не решалась подойти, но я, не зная всех правил, размешивала всё, что было на плите. Старушка не сказала мне ни слова — может, потому что я была новенькой, может, потому что я не боялась подойти к её блюду.

Когда яйца были сняты с огня и лежали в миске, я спросила, могу ли их очистить. 
Все, абсолютно все, сказали: 
— Не стоит.

И тут я поняла: я готовила еду для старушки.

На кухне появлялись разные персонажи — те, кто уже ушёл на пенсию и продолжал жить той же самой жизнью, OSS, люди из бара. 
Моя нынешняя коллега продолжала руководить мной, показывая всё больше и больше моих обязанностей. Мы приготовили весь список блюд для разных отделений клиники. Убрались. Выключили газ, вентиляторы, закрыли двери.

Под вечер, когда день был уже на пике, я увидела машину старушки. Она смотрела по сторонам. Увидев меня, поднимающуюся с велосипедом к выходу, она помахала мне рукой и скрылась из виду.

Продолжение следует.