Двойные похороны

Октябрь красив.
И жёлтый, и зелёный,
И даже белый.
Не спросив,
Чужие жизни прочь он гонит.
Октябрь тосклив.
Но что же делать?
Он будет плакать, закатив
Пурпурные манжеты.
Ты об этом?
Такая красота соседствует с уродством,
Вся наша жизнь – былое превосходство,
Что идёт ко дну.
Я с нею по дороге побреду.
Переставляя ноги,
Перечисляя города,
Пересчитав пороги, имена,
Заглядывая в души тем,
Кто не смеётся что есть мочи,
А только плачет иногда.

Когда октябрь, забыв о том, что он лишь месяц,
Становится так весел,
Что внезапно страшно всем вокруг –
Моим друзьям, которые живут
В его тоске и красоте,
Повиснув на трубе,
Я замечаю небо,
Прожжённое бычком.
По горлу будто бы смычком.
Теряя равновесие,
Теряя всё, что не моё,
Теряя всё, что было мною,
Хочу поговорить с тобою.
Ты – никто.
Тебя не существует.
И на стене давно пустует
Место, где
Должны были висеть картины.
Запах псины
Стучит в окно,
Хотелось бы на дно,
Но пока что лишь вершины
Горя.
Волны горя разбиваются о камни
В почках, едем мы по кочкам,
Тормози!
Дай подышать – октябрь же.
Ну, дыши, пока дают.
Спасибо, можно тут
Остаться и
Закатом любоваться?
Нет, нельзя.