Вечный удел

 Он знал одно: ветер никогда не приходил один.
Вот он ворвался — и воздух тут же стал густым, тяжёлым,
Будто небо над городом треснуло, и сквозь разлом
Потянуло сыростью, холодом, горькой пылью забытых имён.

Тучи ползли, как рваные знамёна павших армий,
Их края лохматились, цепляясь за шпили домов.
Ветер тащил их за собой, будто упрямого зверя,
И каждый его порыв звенел, как натянутый до предела трос.

Боль стучала в висках — настойчиво, глухо, в такт,
Как капли по ржавому железу в пустой комнате.
Она въедалась в кожу, становилась частью дыхания,
Превращая каждый вдох в короткую, колючую битву.

Потерянные мечты рассыпались звёздной пылью во тьме,
Но это были не яркие искры — а тусклые, холодные крупицы,
Что оседали на подоконниках, смешивались с пылью,
И таяли, едва касаясь земли.

Жажда жгла изнутри, будто в груди тлел уголёк,
Распространяя по венам сухую, колючую жару.
Казалось, даже воздух стал зернистым, шершавым на вкус,
Как песок, который скрипит на зубах и не смывается водой.

Всё шло вместе: ветер, тучи, боль, мечты и жажда —
Как караван теней, что тянется по краю горизонта,
Не оставляя следов, но стирая прежние очертания мира,
Пока город не становился чужим, угловатым, безмолвным.

Он стоял и смотрел, как восток наливается свинцом,
Будто сама заря была не светом, а тяжёлой плитой,
Готовой придавить остатки надежды, спрятать их под слоем холода,
В этом вечном уделе тех, кто слишком долго верил в иное.