Высота

  Так случилось, что в детстве она вдруг перестала расти, и в свои тридцать  лет была не выше пятилетнего ребенка. Ей досталась самая трудная судьба: жить среди больших уродоподобных. Те не понимали, зачем их привели в жизнь, поэтому они ее, эту самую жизнь, всячески разносили. Они шагали сквозь других людей в кедах сорок второго размера, и в любой момент могли ударить маленькую Надю коленкой в лицо.
  Она уворачивалась, ведь дома ее ждала мама.
  В свои пятнадцать лет большие уроды изнасиловали ее, а через год умерла мать. Пенсии хватало только на схватку с нищетой. К тому же уроды врывались ночью в ее дом и отнимали, что хотели. Лилипутка, как прозвали ее люди, стала искать себе работу. Поиск обернулся новым неожиданным уничтожением в ней человека. Не известные ей люди со злорадством бросали в нее смятую в комки бумагу, на которой она писала  свои заявления, обижали ее походя, но жадно и остервенело, как будто их спустили на нее как собак. Маленькой женщине становилось страшно, когда они подносили к ее лицу свои бульдогообразные морды и выбрасывали из своего протухшего нутра язвительные слова, которых она по чистоте и простоте своей почти не понимала.
  Работа  нашлась на почте. Маленькая женщина с гордостью несла огромную пачку газет для людей. Только не могла подходить к их домам спокойно, словно за их воротами жили не люди, а Вий с вурдалаками, о котором они читали с мамой. Она наспех просовывала газету в ящик и отбегала.
  Но денег на жизнь все равно не хватало - большие уроды отнимали еще больше. Да еще упала она с тяжелой ношей газет и журналов в грязь, и измазала их. Тогда с почты ее выгнали.
  Дальше она не смогла  - и стала пить спирт! Он рвал ее внутренность так же, как люди, не щадя, острием по самому живому. А она хотела одного: посмотреть в глаза жизни! Она искала их посюду: в небе, в дупле дерева,  через щели в заборе, но особенно надеялась поймать взгляд жизни из луны. Она выходила ночью во двор и как собачка выла на луну, но не голосом, а душой.
  Как-то раз она осмелилась и выкрикнула людям, полоснула их своей обидой, но те не стали ее слушать, окрестив "лилипутку" " еще и пьяницей". И она понесла этот крест. Каждый день. Каждое утро. Каждую ночь.
  Большие уродободобные стали ушлыми, ушли не только в рост, но и вширь. Ездили на разбухших автомобилях, жили в немых, непробиваемых домах, а она все больше отсиживалась в своем маленьком растасканном ими доме.
  Однажды осенью, чистой, начищенной, ярко-звездной после ветра, она увидела на высоченном тополе крепкую, холодную голую, вызывающе задранную кверху ветвь,
обтянутую лунным светом, и ей вдруг очень захотелось повеситься на ней. Ветвь, как ей показалось, даже махнула ей. Ей почудилось, что за много-много лет жизнь услышала ее и нашла ей выход! В нее мгновенно хлынула тяга долгожданного раскрепощения - там, в вышине, вдалеке от людей, наконец она отдохнет от них! Как бурлак, Надежда приволокла пятиметровую лестницу из прогнившего сарая, которую смастерила еще мама, и попыталась опереть на ствол дерева. Пока тянула лестницу, вспомнила мать и как они проводили вечера за сказками или вязанием. Тепло ей стало и хорошо! Ей казалось, что мать одобряет ее поступок. Но поднять и поставить лестницу вверх она не смогла. Тогда взяла веревку и попыталась заарканить роскошную тополиную ветвь. Тоже ничего не получилось. Она подумала о том, что жизнь снова предает ее, и тут увидела у своих ног крошечного птенца. Откуда он здесь осенью? Когда пригляделась , то поняла, что это был не птенец, а взрослая ощипанная нарочно, для забавы, новыми уродцами птица. Высота манила женщину, но также ясно ей было и то, что этой птице сейчас намного больней, чем ей. Бросив веревку, она решила остаться на земле ради нее. В ее растоптанном сердце почти не осталось любви, но для этой крохи, которая скоро умрет, ее хватит!
  Впервые в ее жизни чего- то хватало...
  Она занесла птицу в дом.