Хроники кота Людовика империя порядка

Глава 5. "Стальная воля и средство для румянца".

За изгнанием благородного Людовика из-за забора соседнего участка пристально наблюдали одни очень выразительные, изумрудные и чрезвычайно умные глаза. Они принадлежали Шанталь — белоснежной ангорской кошке с манерами герцогини и характером закаленного в боях генерала. Шанталь давно питала к Людовику самые нежные чувства, хотя и тщательно скрывала их под маской аристократического равнодушия. Видеть, как ее благородный кумир вынужден ловить мышей из-за капризов какого-то мехового недоразумения в надушенных кружевах? Это было выше ее сил. Ситуацию требовалось исправить немедленно, жестко и со вкусом. Шанталь была кошкой действия.
По счастливой случайности (или в результате тонкого кошачьего расчета) именно в этот день измученная капризами шпица и погромом в доме хозяйка вывесила на воротах объявление: «Срочно требуется горничная. Оплата высокая, нервы крепкие».
Ровно в полдень в тяжелую дубовую дверь особняка позвонили.На пороге стояла идеальная незнакомка. Строгое черное платье, белоснежный накрахмаленный фартук, безупречная осанка и взгляд, способный на лету остановить королевскую карету. В руках она держала элегантный саквояж. В роли горничной кошка Шанталь смотрелась очень убедительно. Хозяйка, открывшая дверь с растрепанными волосами и свежим пятном от паштета на блузке, едва не расплакалась от облегчения.
— Вы ангел! — выдохнула она. — Вы спасёте этот дом!— Разумеется, мадам, — ответила незнакомка с легким, едва уловимым иностранным акцентом. — Наведение порядка — моя истинная страсть. Хозяйка была удивлена, что кошка вдруг заговорила. «Да какая разница!» — она устало махнула рукой и засеменила в комнату за суровой горничной.
— Есть ли в доме паразиты? — строго спросила Шанталь, обведя гостиную искромётным взглядом. При слове «паразиты» шпиц Солнце, дремавший в гостиной на бархатном пуфе, недовольно тявкнул. Он еще не знал, что его безмятежное царствование только что бесславно закончилось.
Перевоспитание началось без малейшего промедления и по всем правилам военного искусства. Новая горничная оказалась кошкой со стальной волей. Первым делом она хладнокровно, абсолютно игнорируя протестующие вопли своей нанимательницы, собрала все розовые кружева, атласные подушечки и шелковые одеялка шпица и отправила их прямиком в топку.— Гигиена, мадам, требует строгого аскетизма, — отрезала горничная, выдавая оскорбленному до глубины души Солнцу вместо роскошного бархатного трона сухой, жесткий коврик у самой двери.
Когда Солнце, решив показать, кто в доме хозяин, попытался брезгливо перевернуть лапой миску с грубой собачьей едой и потребовать паштет из рябчиков, перед его носом внезапно выросла Шанталь. Белоснежная красавица не стала тратить время на светские беседы. Она изящно подвинула шпицу щётку и выразительным взглядом предложила ему немедленно привести обувь хозяев в надлежащий вид.— Гав?! — в ужасе пискнул шпиц, ища глазами защиту у хозяйки.
Но та сама была занята: новая горничная как раз вручила ей швабру и вежливо, но непреклонно объясняла, что физический труд на кухне прекрасно укрепляет нервную систему и возвращает лицу здоровый румянец. Пытаться спорить с этой бестией порядка было абсолютно бесполезно — ее ледяной взгляд буквально гипнотизировал.К вечеру особняк было не узнать.
Соседские терьеры и бульдоги, заглянувшие по привычке на вечерний променад, наткнулись на пороге на Шанталь и несчастного Солнце с веником в изнеженных лапках. Отступление меховой банды было стремительным.
Когда Солнце, отчаянно полируя деревянные ножки кресел, опрокидывался на пол от усталости, за приоткрытой дверкой шкафа огромный мейн-кун трясся от смеха, вытирая влажные глаза кружевной салфеткой, глядя на новоиспечённого лакея.
Сам же шпиц, голодный, лишенный ласки и остатков авторитета, сидел на своем жестком коврике у двери, дрожа уже не от капризов, а от самого реального, священного страха. Он с тоской смотрел на окно, и в его маленькой рыжей голове начинала брезжить спасительная мысль: «О, пусть лучше вернется Людовик! Он хотя бы был справедливым».