Послушайте, Владимир, я играю

Послушайте, Владимир, я играю —
Не ради популярности, не в спор,
А будто в горле песню поднимаю,
Как ваш хрипящий, честный разговор.

Я пробую на струнах — как на нервах,
Чтоб не соврать ни сердцу, ни добру.
Весь свет порой так тонет в переменах,
Сермяга ж держит душу на ветру.

А мир гудит. Попробуй разбери,
Где правда в нём, а где она в обмане.
Но если с сердцем точно в такт идти,
То значит, не пропал ещё в дурмане.

Послушайте, Владимир, я играю,
Не ради славы — ради тишины.
Я струны, как огонь, перебираю,
Что совестью и истиной больны.

Вы пели так, как будто рвали ноты,
Из самой боли, из огня в груди.
И мне сейчас, среди своей работы,
Ваш голос говорит: «Не стой, иди».

И я в разрыв. На хрипе. На пределе.
Чтоб не соврать ни словом, ни струной.
Чтоб те, кто врут красиво, — побледнели,
Кто настоящий — встал бы за спиной.

Послушайте, Владимир, я играю —
И сердце бьётся в такт самой судьбе.
И если в чьи-то души попадаю,
То это, значит, память о тебе.

Я не прошу ни легкости, ни чуда,
Ни громких залов, ни хмельной молвы.
Мне просто важно, чтобы отовсюду,
Звучала вера с нотками любви.

Вы знали цену слову не по книжке,
Не по бумажной гладкости речей.
А нынче врут красиво и с излишком,
И каждый прав, как высохший ручей.

У нас здесь ночь, как надзиратель в сером,
И тянет сыростью почти со всех углов.
И каждый здесь давно живёт на нервах,
На пересчёте дней и полуслов.

Здесь не поют, а выживают хрипом,
Тут делят жизнь, как будто хлеб едят.
И правду прячут под замок со скрипом,
И вытворяют всё, что захотят.

Послушайте, Владимир, я играю,
И голос рвётся, как на крутизне.
И если я, хоть что-то понимаю —
Пускай трепещут пальцы по струне.

Вы пели так, как будто бились в клетке,
Как будто воздух резал, как ножом,
И не искали для себя отметки,
Шли напролом, с надорванным плечом.

Вы знали этот мир без украшений,
Без фальши, без прилизанных дверей.
Где честь была в основе отношений,
А люди походили на людей.

Послушайте, Владимир, я играю,
Не громко так, чтоб не спугнуть рассвет.
И если я хоть что-то в жизни знаю —
Лишь то, что правды без души в ней точно нет.

И я пою, как будто в утешенье,
Себе и тем, кто слушает в тиши,
Чтоб не распалось хрупкое значенье
Любви.
      Надежды.
               Памяти.
Души.