***

В консервной банке мертвый Джугашвили,
Над ним склоняется и стар и млад,
Его безмерно тридцать лет любили,
Теперь его выносят на парад.

Ему теперь здесь ставят обелиски,
Вину его не видят, обелят,
Растрелочные сформируют списки,
Не пожалеют для него наград.

Лежал сухой под крышей мавзолея
Отец Народов, Сын тифлисских вод,
И толстая тараканья шея
Покоя не давала который год

Всем тем, кто знал историю ГУЛАГа,
Кто побывал в аду здесь, на земле,
Кого спасла Бутырская шарага,
И кто погиб за Родину в войне.

А прошлое возносится всё выше.
История не знает чистоты.
Ежовщина теперь нам в спину дышит
И ежедневно ставит нам кресты.

Когда-нибудь, когда уйдёт Правитель,
Культ личности исчезнет, но потом
Какой-нибудь историк-составитель
Придумает назвать его Отцом.

Оправдают все его деяния:
Войну, разруху, мёртвые тела.
Толпа к нему примчится на свидание.
По другому Россия не могла.

И позабудут все про Украину,
Про Крым, Немцова, дугинскую дичь.
Нарисуют весёлую картину
И скажут, этого стоило достичь.

И будут два "великих" человека
Смотреть на мир, понятный только им,
И под крылом двадцать второго века
Кого-нибудь из них да сделают живым.