Случайный попутчик, без имени, тенью
присевший на край, где прокисший уют,
вдруг спросит: «Ты веришь?» — и в то же мгновенье
расписание вспыхнет, как ртутный салют.
Гудки паровозов — как спицы, вонзаясь
в сознание, ртутью разлившись по дну.
Кто ждал, тот поймёт: ни уехать, ни сдаться,
только этот гул, приручивший вину.
Эфир — это память? Ничье постоянство?
Он жгуч и безлик, но к нему прикипишь,
увидев, как бабушка крестит пространство
над надписью «Тверь» и бегущей во ржи,
как женщина в тамбуре шепчет: «Тверь, Тверь…»
И поезд грядёт, словно месса, гремя.
Эфир унесёт — но оставит, поверь,
не тело, а трепет, в котором — семья,
в котором — стоянье на мокром перроне
и голос, зовущий не в бездну, а в скит.
Эфир — это всё, что живёт без брони.
И в этом бессмертье. И он не убит.
Сново ждём поезда
© Copyright: Дмитрий Галушкин, 2026
Свидетельство о публикации №126072100467
Свидетельство о публикации №126072100467
Рецензии