Самое лучшее Рождество Рассказ

+

Есть такие места, где снег идёт и идёт, даже если его не просят идти, если просят немного подождать. Эти места там, где ты находишься. Потому что тебе кажется, что снег идёт только в этой местности, и нигде больше. Только в твоём дворе откапывают машины, или оставляют их прямо так ночевать в горе снега. Если бы снежная гора поехала, сигналя другой снежной горе, никто бы не удивился. И только некоторые дети всё чувствуют по-другому, потому что иначе видят мир.

Уилл смотрел на снег как на карету, запряжённую лошадьми, идущими пара за парой, с форейтором и лакеями на запятках. Мальчишка всматривался в белизну, словно искал ответ.

— Что ты там ищешь? Лучше бы сходил в сарай за лопатой, и помог расчистить дорогу. — В шутку сказал отец.

— Для этого нужно сначала откапать дверь в сарай. — Сказал Уилл.

— Сначала возьми лопату. — Командовала младшая сестра. Невыносимая зануда. Не может внятно произносить звуки,
а сама пробирается к сараю.
Лезет к нему, как привыкшая к снегу кошка.

Один сапог уже потеряла в сугробе.

— Где же он?  — Спрашивает, а сама смотрит на Уилла.

— Откопай дверь в сарай, возьми в нём лопату, и тогда я может быть
найду твой сапожок. — Сказал Уилл.
Он оглянулся на родителей. Копают. Им не до Джесси с Уиллом.

— Ладно, показывай, где была твоя нога.

— Там.

Уилл нырнул в снег за сапогом.

—  На, держи.
Он помог сестре натянуть на ногу сапог.

— Сначала нужно было вытряхнуть снег из сапога .  Эх, ты. Ничего не можешь сделать без подсказок! И когда ты только повзрослеешь?

Уилл хотел закричать на сестру, но целый год разницы в возрасте напомнил
ему о том, что если он сделает это, то не будет себя уважать.

Он постарался забыть о сапоге и подумать о карете с лошадьми.

— Никто не должен знать, что подарят Уиллу на Рождество! Так сказала мама! —
Закричала Джесси, и сама себя испугалась. Нашла, как отомстить Уиллу
за снег в  сапоге.

— Ты что-то знаешь?

— Знаю, а тебе не скажу.

— Ну, и ладно, подумаешь.

— Ничего не подумаешь! — Она продолжила нападать. —  Тебе подарят какую-то железяку.
А знаешь ты, что твой подарок кто-то поломал? Вот увидишь, это такой кошмар! Гадость!

—  Зачем это мне?

— Потому что ты ещё младше чем я!

Уилл ничего не сказал. Рождество через два дня, а его ждал подарок, хуже которого нет.  А Рождество — это его любимый праздник. Ни самый весёлый, и ни самый грустный, а любимый.

Он попытался отмахнуться от снежинок. Разве от них отмахнуться?

Обида была похожа на кристаллы льда. Это было так же явно, как то, что всюду лежал снег. Но ведь искусство жить в мире приходит через спор.

Уилл старался простить Джесси. У неё были большие глаза, но не было воображения, и не потому, что она была маленькая, а просто ей чего-то не хватило.

«Рождество — это и есть подарок. — Подумал Уилл. — И даже, если мне решили подарить какую-то железяку, они не испортят Рождество. Значит, я сам подарю им самые лучшие подарки».

Уилл взял деньги из своей копилки, и купил подарки для всех, и для Джесси. Только себе он ничего не купил. Не хватило денег. Всё равно у него не было ни одной стоящей мечты. Он мог только летать в облаках. Смотреть на клочок снежного пейзажа через чердачное окно под скошенным потолком и видеть горизонт. Ведь что такое снег? Даже если собрать его весь, и сложить вдоль горизонта как вдоль берега моря, горизонт останется.

— Посмотрим, что там. — Сказала мама, и протянула сыну коробку с разноцветными лентами.

— С лучшим в жизни Рождеством. — Сказал Уилл.

Он развязал цветные ленты и заглянул в коробку.
Джесси стояла напротив, и потирала кулачками глаза. Иногда жалость к ближним приходит, когда её не ждёшь.

— Это правда то, о чём я подумал? — Спросил Уилл.

Она спокойно лежала на дне коробки и никуда не собиралась от него убегать. Лошадиная подкова.

— Знаешь, хотя она и не упала с неба, она когда-то неслась как ветер вместе с лощадью. — Сказала мама.

Уилл обнял маму. И не сказав ни слова, выскочил под снегопад. Ветер коснулся его.  Ветер, вот, как звали лошадь! Уилл не сомневался, лошадь была настоящая. И Рождество настоящее, ведь оно учило тому, как ценить то, чему цены нет, а не смотреть на вещи чужими глазами. Чужими глазами не нужно смотреть. Что, если они незрячи?
А Уилл мог видеть. Он видел, как лошадь шла поперёк борозды. Бороздой был горизонт. Белая, как снег, лошадь вдыхала в себя зимний холодок, но не мёрзла.
Она зашагала дальше вместе с Уиллом, бережно сжимавшим в руках лошадиную подкову.