Про верного железного друга

Закатное солнце легло на асфальт,
Впечатаны рельсы в усталую землю.
Вагон двести тридцать первый даёт свой альт,
Искрой по контактной сети звеня.
Я верю.

Какая зарплата, какие часы,
Когда ты срастаешься с этой машиной?
Две жёлтые фары глядят с полосы
Без страха, без фальши, с огромной силой.

За главным контроллером — Даша сидит.
Открытая створка целует ветер.
Она этим городом тысячу лет
Сквозь лёд и метель управляет на свете.

А он натужно ползёт на уклон,
Скрипит своё имя на поворотах.
Для каждого слесаря — просто вагон,
А он для неё — основная работа.

Щелчок контактора. Тишина.
Весь мир превратился в слепую пробку.
Для них двоих началась война
За каждый метр, за эту тропку.

— Ну что ж ты, милый, давай, держись.
Реостат добавлю, здесь нужно тяги.
Один кружок — это целая жизнь,
Лишь пару страниц на старой бумаге.

Она материт его ржавый скрип,
Целует губами стекло кабины.
Горячим током сквозь дроссель бежит —
Спасенье от будничной паутины.

Он платит преданностью всей души,
График секундами меряя точно.
В рассветной тиши, где составы спят,
Их дружба сварена намертво, прочно.

Решат отправить во вторцветмет?
Она перекроит любые схемы.
Для друга невыполнимых нет
Инструкций, законов, бетонной стены ведь.

Ведь друг — не подарки, не сладкий чай.
Друг — это бандаж, стертый об перелески.
Тот, кто умеет хранить невзначай
Трамвайную правду на русском треске.

Вагон будет жить, пока теплится пульт,
Пока контроллер обнимает Даша.
И этот простой человеческий пульс
Любой соцсетевой дружбы краше.