Сказ о двух братьях и Хи Сенте

На самом берегу лесного озера Укши стояла старая деревня. Жили там два брата-рыбака — старший Илмари и младший Тойво. Ловили они одной сетью окуней да щук, но счастья меж ними не было: всё делили улов пополам до последней чешуйки, косо друг на друга поглядывали.

Однажды вытянули они сеть под вечер, а она неподъёмная. Тянут-потянут — еле лодку к берегу прибило. Глядь, а в сетях бьётся дева красоты невиданной. Кожа у неё белая, как туман над водой, волосы зелёные, словно тина речная, а вместо ног — хвост соминый, серебром отливающий. То была хозяйка озёрной глубины, русалка Хи Сента.

Взмолилась она человеческим голосом:
— Отпустите меня, рыбаки, обратно в омут. Не губите душу водяную.
Тойво хотел уже ножом ей жабры вспороть за порванную сеть, да тут запела Хи Сента песню колыбельную. Песня та была такая сладкая, что забыли братья про обиды свои, опустились перед ней на колени прямо в мокрый песок и сами разжали руки. Ускользнула русалка в тёмную воду, только плеснула по борту лодки.

С той ночи потеряли братья покой. Стали они ходить на берег поодиночке. Тойво сядет на закате и смотрит на закатное солнце, пока слёзы из глаз не потекут. Илмари придёт на рассвете, когда ещё роса лежит, и слушает утреннюю тишину. Каждый мечтал снова голос её услышать, каждый влюбился без памяти в ту, что им не ровня. А признаться друг другу стыдно, ведь рыбацкая честь велит делиться добычей, а сердцем делиться их никто не учил.

Прошло так лето. Однажды постучалась в их избу девушка нездешняя. Назвалась путницей заблудшей, попросилась обогреться. Чай пила молча, смотрела на братьев ласково, будто знала всю их тоску. Перед уходом сняла с шеи браслет ручной работы, где костяные бусины чередовались со свистком из лебяжьей кости, и протянула старшему:
— Возьми, добрый человек. Когда станет тебе совсем невмоготу, дунь в него легонько, ветер позови.
Ушла, а след её простыл, будто сквозь землю провалилась.

Не стерпел Тойво жадности своей. Ночью прокрался он к спящему брату, вытащил из-под подушки заветный браслет и побежал к озеру. Дунул в свисток. Свист вышел тихий, похожий на плеск волны. Закипела вода посреди озера, расступилась, и вышла на лунный свет Хи Сента.
Обрадовался Тойво, шагнул к ней, схватил за руку. А рука-то холодная, и пальцы тонкие, перепончатые. Посмотрела на него русалка строго:
— Зачем пришёл? Ты же сам меня отпустил.
— Сердце моё ты забрала! — крикнул Тойво. — Будь моей женой!
Засмеялась Хи Сента, и смех её был похож на шум водопада:
— Человеку нужна земля, а мне — глубина. Но если хочешь быть со мной вечно — плати цену.
Кинула она ему камень голубой, гладкий. Поймал его Тойво, сжал в кулаке — и почувствовал, как дышать стало легче, а горло само собой сделало глоток. Выросли у него за ушами нежные жабры.
Бросилась Хи Сента в воду, зовёт его за собой. Забыл Тойво про дом родной, про сушу твёрдую, сделал шаг в ледяную пучину и ушёл на дно вслед за хвостом сестры-реки.

Утром проснулся Илмари, хватился браслета — нет его. Понял всё старший брат. Взял он нож острый, которым сети чинил, пошёл к озеру. Сел на тот самый камень, где брат сидел, и стал ждать. Три дня и три ночи ждал, хлеба не ел, воды не пил. На четвёртый день озеро само ему навстречу вышло. Выплыла Хи Сента, а в руках держит второй такой же синий камень.
— Брат твой свою долю взял, — говорит. — Теперь твоя очередь. Бери камень, иди ко мне.
Взял Илмари камень тяжёлый. Холодит он ладонь, тянет вниз. Чувствует парень — вот-вот жабры пробьются, лёгкие забудут воздух земной. Поднял он тогда нож свой охотничий и ударил по камню изо всех сил. Разлетелся синий голыш на мелкие осколки.
Закричала Хи Сента голосом страшным, обернулась чёрной выдрой и ушла под воду. А жабры у Илмари на шее засохли и осыпались песком.

Вернулся Илмари в деревню один. Записал эту историю берёзовой корой, чтобы дети помнили: нельзя живое сердце сетями ловить. И любовь чужая — не добыча, силой её не возьмёшь. А Тойво с тех пор так и живёт на дне Укши. Рыбаки говорят, кто ночью на лодке мимо проплывёт, слышат, как плачет внизу мужчина красивым голосом.