Как леший городских проучил

Жила-была на самом краю леса семья: муж с женой, сын да дочка. Люди были тихие, лесом кормленные. Каждую марошку знали в лицо, каждое дерево по имени привечали. Как в чащу войдут — поклон лесу отвесят, старому великану слово доброе скажут. Оттого и тропинки перед ними сами стелились, комарье стороной облетало, а лукошки всегда полные домой шли.

А однажды приехали в их края люди городские. На машинах блестящих, шумные. Вышли из тех машин, огляделись — лепота-то какая! Сосны вековые стеной стоят, мох под ногами мягкий. И давай они тут хозяйничать. Костры жгут просто так, от баловства, ветки живые ломают, песни орут во все горло. А где ели стояли — банки пустые да пакеты цветные оставили.

Увидела это наша семья. Подошел отец, шапку снял, поклонился:
— Не по-хорошему вы, гости дорогие, себя ведете. У нас хозяин в лесу строгий. Лешак за такое озорство со свету сжить может.

Посмотрели на них городские мужики, посмеялись:
— Какой еще леший? Сказки ваши деревенские. Мы здесь хозяева теперь!

И пошли ягоду брать. Да не берут, а гребут. Одной рукой черпают, другой в рот суют. До краев корзины набрали — мало. Одежду скинули, сделали мешки из рубах, ягодой туго набили. Уже спины трещат, ноги не держат, а им всё мало, глаза от жадности горят.

Солнце за сосны село, туман над болотом пополз. Говорит жена мужу:
— Пойдем отсюда, свои лукошки беречь надо. Нечисть сейчас гулять выйдет.
Собрала семья свои ягоды, поклонилась лесу на прощание и пошла домой.

А городские остались. Стемнело совсем. Захотели они к машине своей выйти, глядь — нет дороги. Вперед шагнут — опять к той же корявой ели выходят. Назад повернут — снова к ней же приходят. Ходят кругами, падают от усталости. Съели те ягоды, что в руках были, животы от сырой брусники прихватило, страх ледяной душу сковал. Трое суток плутали, почернели, исхудали, одежа в клочья порвалась о валежник.

На четвертый день вышли прямо на нашу семью. Сын с отцом корзину несут, дочь с матерью травы целебные собирают. Упали городские мужики им в ноги:
— Всё отдадим! Корзины наши забирайте, только выведите нас из гиблого места! Сами видим — наказывает нас Хозяин.

Выслушал их отец, бороду погладил:
— Лес обидели, мусором его запачкали, деревья зря загубили. Теперь порядок наводить будете.

Взял городской мужик пакет свой пластиковый, скрипнул зубами, но пошел собирать. Весь мусор, что три дня назад раскидали, до последней бумажки собрал. Плечи гнутся, руки трясутся, а бросить боятся — вдруг ветер поднимется, шишки в спину полетят?

Вывела их семья ровно к дороге. Только скрылись родные за поворотом, остановились мужики дух перевести. Присели на поваленное бревно отдохнуть.

Тут ка-а-ак затрещит! Сосна сухая позади рухнула. Ка-а-ак засвистит! Ветер промеж деревьев завыл, уши заложило. Ка-а-ак ухнет! Филин человечьим голосом расхохотался прямо над головой.

Побросали мужики свои тяжелые корзины с ягодой — некогда считать было, своя голова дороже. Бросились бежать без оглядки, пятками сверкая, пока до асфальта не выскочили. Больше ни ногой в тот лес.

С тех пор ходит легенда меж людьми: кто лес бережет, тому он дом родной. А кто с топором да мусором придет — того леший три дня по кругу водить будет, пока сам свою вину не поймет. А семья та так и живет припеваючи. Поставили у опушки столик резной, написали на дощечке углем: «Марошка сладкая, гриб белый боровик. Купишь — сыт будешь, а в лесу не заблудишься». Городские теперь мимо едут — окна закрывают, лишь бы лишний раз в чащу не смотреть. Только денежки на стол кладут, шепчут: «Спасибо, добрые люди, спасли».