Рассвет у Козлуджи А. В. Суворов среди своих

Над Козлуджей встаёт рассвет сырой,
Тяжёлый воздух пахнет гарью и землёй.
Земля ещё дрожит от топота и стали —
Мы столько шли, что ноги отказали.

У старого дуба сел солдат без сил,
Копоть въелась в кожу, пот на спине застыл.
Он молча смотрит вдаль, не ищет громких слов,
Такое не расскажешь, не сложишь в пару строф.

Суворов едет вдоль усталых рубежей,
Не до парадов, не до пышных, громких дней.
Он видит, как дрожат у парня руки вдруг,
И тихо шепчет: «Держись, родной, мой друг».

Трофеи лежат: пушки, знамёна — всё на виду,
А рядом в пыли лежит тот, кто шагнул в пустоту.
Победа горчит металлом, дымом и бедой —
Такой она бывает, когда платишь всей душой.

В лесу ещё звучат выстрелы вдали,
Турецкие отряды тают в серой мгле земли.
Но нам не до восторга, не до криков и похвал —
Мы просто рады, что сегодня я и он с другом выстоял.

И вдруг пошёл дождь — словно небо вздохнуло,
Смывая гарь, чтоб сердце хоть на миг уснуло.
Вода течёт по лицам, смывает копоть и страх,
И кажется на миг, что мир стал чуть добрей в глазах.

«Ну и жара была…» — сказал один солдат,
«Зато теперь наша взяла!» — ответил тихо брат.
В этих простых словах — вся правда без прикрас:
Мы выстояли вместе, не предав и не сбежав.

Подходит Каменский, голос твёрд и строг:
«Не время отдыхать — вперёд ведёт наш долг.
А рядовой сидит, сжимает старый приклад,
Думает: лишь бы ноги несли вперёд, а не назад».

Зовут на перекличку — называют имена,
Считают тех, кто домой не вернётся никогда.
И каждый названный — как шрам на сердце у полка,
Как слово, что не скажешь, как боль, что глубока.

Дым поднимается, варят кашу на углях,
Среди усталости рождается тихий, честный страх:
Не за себя бояться — за того, кто рядом вновь,
Чтоб завтра снова встать и удержать этот строй.

Рассвет стал днём, и солнце греет чуть сильней,
Здесь правда не в победах, а в судьбе простых людей.
Не ради орденов, не ради громких, пышных фраз —
А ради тех, кто рядом держит этот мир сейчас.