Устав согласия

В парадных залах пахнет канифолью,
Стук каблуков по мрамору затих.
Художник зван писать чужою болью,
Скрывая лица в масках восковых.

Здесь каждый жест отточен и весом,
И власть лежит на бархате колодок.
Он пишет кожу глянцевым мазком,
Сплетенье кожаных тугих намоток.

Вздымается корсет под вздох глухой,
Блестит латунь наручников тяжелых.
Но кисть скользит над женской наготой,
Не тронув губ, закушенных, солёных.

Здесь нет имен, здесь титулы молчат,
Их заменяет щелканье застежек.
Лишь маски смотрят пристально с плеча
Из бархата, из золота, из кожи.

Он ловит миг натянутых ремней,
Изгиб спины во власти строгой плети...
Чем безупречней линия теней,
Тем меньше правды прячется в портрете.

Ведь он пришел не осуждать, не знать,
Чьи судьбы скрыты за карминной краской.
Его призванье — линии сплетать
Над этой добровольно-жуткой сказкой.

Пусть холст хранит лишь выверенный свет,
Где красота граничит с униженьем.
На лицах масок отпечатков нет,
А значит, нет ни страха, ни сомненья.

Когда рассвет заглянет в этот зал,
Останутся наброски на мольберте:
Как кто-то добровольно умирал
На этом, лишь для избранных, концерте.