В моей судьбе

Мой мир стоял за каменной стеною,
Пока в него не вторгся ты тайком.
Теперь он дышит только лишь тобою,
Пробившим брешь одним коротким сном.


И этот сон реальнее рассветов,
Он стал моим проклятьем и крестом.
Я жду его безмолвных силуэтов,
Сливаясь с ним в бреду уже пустом.

Там нет преград, там рушатся законы,
Там ты со мной на краешке земли...
А утром стонут старые вагоны,
Чтоб мы проснуться снова не смогли.


П.
Теперь я думаю, родной мой, о тебе
Ежесекундно, говоря с тобою мысленно,
О том, что я люблю тебя немыслимо,
Бывая очень часто не в себе.


Пусть для других всё это только блажь —
Наш общий грех, сокрытый в полумраке.
Ты взял меня на свой немой шантаж,
Оставив яд в невидимом мне знаке.


Мы делим пополам чужую явь,
Где нам нельзя касаться друг у друга.
Но эту стену больше не оставь,
Моя незваная и верная прислуга.



Ведь я живу теперь одним тобой,
Твоё лицо во всех зеркалах видя,
Нарушив данный разумом обет,
В толпе случайной никого не видя.


Теперь я думаю, родной мой, о тебе
Ежесекундно, говоря с тобою мысленно,
О том, что я люблю тебя немыслимо,
Бывая очень часто не в себе.


Мне приговор подписан был судьбой
В тот самый миг, когда вошла тайком.
Мой мир сгорел, но встретился с Тобою,
Пробившим брешь одним коротким сном.


И пусть сожгут последние мосты,
И пусть осудят нас слепые судьи,
Среди вселенской той немоты
Моей молитвой и виною будешь.


Теперь я думаю, родной мой, о тебе
Ежесекундно, говоря с тобою мысленно,
О том, что я люблю тебя немыслимо,
Бывая очень часто не в себе.