Кочегар дождя и снега

Представьте огромное, уходящее в темноту помещение — топку самой погоды. Воздух здесь густой и тяжелый от пара, пахнет озоном после грозы, мокрой землей и холодом первых заморозков.

В центре стоит Кочегар. Это могучий великан с лицом, покрытым сажей, вперемешку с тающим снегом. Его борода замерзла сосульками, а брови покрыты густым инеем. На нем грубый фартук из плотной кожи, на котором намёрзли ледяные корки, а плечи укутаны тяжелым плащом из непромокаемой мешковины, с которого постоянно стекают ручьи. В одной руке он держит массивную лопату, черенок которой отполирован до блеска миллионами бросков. Другой рукой он открывает чугунную заслонку огромной печи.

Печь гудит не дровами или углём. Внутри нее переливается жидкое летнее солнце — это запасенное тепло ушедших июлей. Рядом лежат аккуратно сложенные кубы спрессованного январского мороза и кристаллы сухого февральского снега. Когда Кочегар бросает их в огонь специальной кочергой-совком, печь отвечает низким утробным гулом.

Отблески пламени пляшут на закопченных стенах, где вместо обычных инструментов висят гигантские зонты-трости, кривые багры для разбора градовых туч и мётлы из хвостов полярных медведиц для разметания позёмки. По бесконечным рельсам под сводами цеха медленно ползут заржавленные вагонетки, наполненные белыми облаками тяжелого града и сизыми клубами тумана. Из высоких труб вырываются то клубы густого дыма, которые превращаются в низкие свинцовые тучи, то столбы искр, разлетающихся по небу первыми снежинками.

Кочегар методично подбрасывает топливо: пригоршню июльской жары, чтобы растопить осеннюю слякоть, кусок тяжелого мартовского наста, чтобы сбить летнюю духоту, горсть чистого апрельского ливня, чтобы прибить дорожную пыль. Он работает без устали, поддерживая хрупкий баланс между засухой и потопом, оттепелью и ледяным штормом. За его спиной, сквозь узкие бойницы-бризеры, видно, как снаружи меняется мир, там может одновременно лить стеной дождь и валить крупными хлопьями снег, рождая редкую ледяную крупу. Глаза Кочегара светятся в темноте двумя раскаленными углями, внимательно следя за датчиками давления пара и температуры неба...


Я видел тебя до розопёрстой зари,
над вулканической бездной у чёрной печи.
Я слышал как твоё сердце стучит,
пронзительно, так не звонят звонари.
И ты кормил небеса вечным углём
чтобы шестерни мира продолжали ход
Ведь каждый привык видеть снова восход
в своей клетке, которая зовётся жильём.
Ты молчал, как умеют молчать старики.
Как будто в ладонях лежали века,
как будто меж пальцев летела мука,
всё продолжал раздувать угольки.

Ты знал: если небо начнет хрустеть,
его одному тебе дано разогреть.
Чтобы мир не застыл под седым стеклом
и падал дождь, словно новый закон.
И снег ложился в твой гримуар.
Ты отдыхал и мир мерно дышал,
властитель механики, её генерал.
Кочегар дождя и снега, кочегар...

Кочегар дождя и снега
Ты держишь зиму на краю неба.
Кочегар снега и дождя,
хайтек на осколках бытия.

Кочегар дождя и снега.
Ты держишь холод на краю неба.
Кочегар снега и дождя,
подкинь в топку лопату угля.

У тебя на лице следы розы ветров
и тень тех существ, которых не позовут.
Все они уходили туда, где их снова ждут.
Ты говорил: "Не жалей ни воды, ни дров".
Был вопрос: "Что в конце у этой воды?"
Ты отвечал: "Лишь путь сквозь холодный свет
и то тепло, что не даст миру сойти на нет"
Мы не делаем вечность, мы её лишь храним.
Будущее свежо, настоящее и прошлое - дым,
Ты одновременно во всех трёх плоскостях,
именно так  обычно люди и понимают тебя.
Как многогранно по небу летят журавли.

А если однажды печь твоя замолчит
и всё, что грело, призовёт темноту,
кто возвращать будет дождь поутру,
кто будет слышать, как время скрипит?
Наверно, тот, кто не ожидает наград.
Кто перерос этот мир в сотый раз
Тот, кто гордится путём, кочегар,
Кто не намерен без дела стоять.
Руки черны, копоть мира они хранят,
Розовым солнце окрасит планету,
в час когда люди ещё не одеты,
в час когда люди совсем ещё спят.

Ты знал: если небо начнет хрустеть,
его одному тебе дано разогреть.
Чтобы мир не застыл под седым стеклом
и падал дождь, словно новый закон.
И снег ложился в твой гримуар.
Ты отдыхал и мир мерно дышал,
властитель механики, её генерал.
Кочегар дождя и снега, кочегар...

Кочегар дождя и снега
Ты держишь зиму на краю неба.
Кочегар снега и дождя,
хайтек на осколках бытия.

Кочегар дождя и снега.
Ты держишь холод на краю неба.
Кочегар снега и дождя,
подкинь в топку лопату угля.