Масленица

Неделя сырная. Поминки старины.
Я убегаю от колючей тишины,
от сгинувших без времени бесед,
туда, где та, что улыбнулась мне вослед
виновато,
сидит, чуть отстранясь, у белой стенки,
на краешке моей земной вселенной,
и говорит со мной беззвучно, внятно,
и прямо в лоб целует — словно в вечность,
как будто я — земля, а та — конечно,
как будто я — земля, а та — зерно.

Всё сведено до седины цветов,
до стебелька, застывшего некстати.
Как прежде не бывает — нету слов,
и мы молчим о том, что не оплакать.
Но ты сидишь. И это всё, что есть —
твой поцелуй, не промахнувший в темя,
и тишина, которую не счесть,
и Масленица — остановка времени.

Прощёное гудит со всех сторон,
и я тебя прощаю. Ты простила —
ещё тогда, когда со всех икон
глядела мягко и не говорила,
что жизни нет. Она — как забытьё,
как этот снег, летящий в никуда,
как этот блин, что крутится в ладони,
как этот дым из твоего гнезда.

Последнее прощание твоё —
не вскрик, не плач, а ровное дыханье.
Зима прошла. И стало быть, всё своё
я получил. И кончилось прощанье