Война, война...

                Война, война...

Солнце всех согреть старалось
И на море, и на суше,
Солнце больно спотыкалось
О загубленные души.

Солнце всем свои дарило
Распростёртые объятья
И как будто говорило:
«Вы же люди, вы же братья!»

«Москаляку – на гиляку!» -
Там одни орут и скачут.
«С глузду съехал, с переляку!»
Я скажу, что это значит:

Москвичей, то бишь, всех русских,
Полагается повесить,
Скачут – сдуру! Разве близким
Не положено жить вместе?

То что «съехали куда-то»,
То с ума свихнулись, точно!
«Переляк»  - то страх мохнатый
Вдруг окутал их бессрочно.

Помню, дядька из Канады
На Крещатике ругался:
«Мне же русских тут не надо!
Я украинцем остался!»

Это он про Киев древний
И теперешний конечно.
Из Канады видно верно,
Украинским был он вечно.

Киевляне удивлялись:
«Киев русским был и будет!
Украинцы? Появлялись
На базарах и на людях,

Только, как-то диковато,
С деревенским лопотаньем...»
А «канадец» страшноватый
«Мутит воду» без сознанья.

Так политики вмешались,
В «девяностые», … готовы…,
Изо всех концов сбежались,
Замутить «нацистский омут».

Получилось! Разругались
Господа, что «больно выше»,
Разбежались и задрались,
Перемешивая души.

Страшно! Брат пошёл на брата
И сестра винит украдкой.
Пуля здесь не виновата
И она летит обратно.

Солнце с горя почернело
И земля в разрухе встала –
Позабыли, знамо дело,
Что весна прогрохотала,

Что цветам пробиться надо,
Птицам негде разместиться,
Только ворону награда –
Над покойником кружится…

Сохнет с горя тёплый ветер.
Туч лохматые осколки
Собирает слёзы детям.
Так скажите: сколько, сколько?