Монолог в четырех стенах

Я запираю дверь на семь замков,
И время за окном меняет скорость.
Среди невысказанных черновиков
Стараюсь я,держусь на совесть.
Чернила — кровь, разбавленная тьмой,
Бумага — поле, павшее под натиск.
Я объявляю этот бой немой
Всему, что лживо, временно и плоско.
Мне нужен слог, звенящий, как металл,
;Чтоб каждое склоняемое слово
Не просто звук пустой обозначал,
А был основой бытия земного.

Я вывожу: «Рассвет украл туман...» —
Но сама не верю в этот образ старый.
В душе сквозит чудовищный обман,
Как будто я — актер на стертых нарах,
Ломающий дешевый балаган
Для публики, что жаждет хлеба с салом,
А не стихов заоблачных семян,
Проросших ввысь над грязным кварталом.
И муза — не богиня, а платан,
С которого слетают птицы-рифмы.
Ловила их, хватая за кафтан,
Но те ломали пальцы, словно рифы.

Здесь, в четырех стенах, идет война
Меж «я хочу» и «надобно народу».
Одна стена — глуха и холодна,
Другая — отражает непогоду
Моих метаний. Третья же — красна
От зарева немого самосуда.
Четвертая, что к миру обращена, —
Руины недостроенного чуда.
Я спорю с ними. Я кричу в ночи,
Стучу по клавишам, как по набату.
Во тьме мигают красные лучи
От зарядки, забытой мной когда-то.
Мир спит, укрытый пледом тишины,
А я дроблю гранит местоимений,
Чтоб докопаться до большой вины
Всех недосказанных стихотворений.

Ах, этот быт, плетущийся вослед!
Он наступает пяткой на халаты,
Он требует котлет и сигарет,
Он говорит, что рифмы скуповаты.
Он шепчет: «Брось, ведь это ерунда,
Стихи не кормят, душу жгут без толку».
Но если я замолкну навсегда,
Кто найдет на полках ту иголку,
Что, словно обелиск, торчит в стогу
Чужие страсти, упакованные в строки?
Кто разглядит нетленную фольгу
В навозе исторической мороки?

Я слышала, как ангелы поют не в тон,
Но в их фальши рождается структура.
Я — дирижер симфоний и ворон,
Каркающих на старые скульптуры.
Мне скучен Пушкин? Нет, скорей мне жаль,
Что бронза съела трепетность ладоней.
Его тоска, его златая шаль,
Его «доколь» в предсмертном марафоне
Теперь лишь глянец памятных витрин,
А не живая горечь под ребрами.
Так стань же новым, мой александрин,
Не зарастай шаблонными узорами!

Я напишу поэму про асфальт,
Разбитый корнем старого платана,
Про то, как в лужах отражался альт
Бродячего слепца из ресторана,
Про девочку, несущую в руке
Не куклу, а осколок метеорита,
Про рыбу, что застыла вдалеке,
В глубинах смысла наглухо зарыта,
Про хакера, взломавшего закат,
Чтоб изменить палитру на рассвете,
Про робота, попавшего в айпад,
Как муха попадает в паутину-сети...

Но хаос мыслей рвется из оков,
Как пар из-под раскаленной крышки скороварки.
О, дайте мне свободных две строки,
Без внутреннего желчного оскала!
Пусть будет ритм, как взмах мужской руки,
А не желе дрожащее из зала.
Пусть каждый образ, словно наждаком,
Сдирает с читающего сонность,
Чтоб он впускал в сознание тайком
Мою мигрень, как будущую томность.
Чтоб, прочитав вот этот длинный стих,
Он не зевнул, листая сводку новостей,
А вдруг услышал самый тихий штрих
В симфонии своих сплошных скоростей.

Я запишу все то, что на краю
Мелькает, словно заяц на опушке.
Я в этом мире больше не стою,
Я двигаюсь на звуки, как на пушку.
Искусство — взрыв. Не мирное житье,
А медленное, странное убийство
Всего, что до меня гнило в литье,
И вылилось в пустое византийство.
Я — варвар, я — гунн, я — авангард,
Ломаю я колонны и перила.
Мой каждый нерв — взведенный арбалет,
Моя чернильница — немая мина.

И вот, когда рассветный циферблат
Коснется штор небесным перламутром,
Я завершу свой сумрачный обряд
И выдохну с каким-то странным мудрым
Спокойствием. Увижу, как лежат
Листы, полны дыханием попутным.
Я их оставлю. Пусть в столах лежат,
Пока их час не станет абсолютным.
Ведь главное — не изданный томик,
А этот миг, когда в зрачках темнело,
И язык, сорвавшийся язык
С горы, летел и разбивался в белом
Безмолвии... Я заперла дверь. Молчу.
И тишина звенит в ушах набатом.
Я, кажется, опять чего-то жду.
Быть может, просто быть живой и в стертом
Дыханье дня узнать свою строку,
Слетевшую с бумажного листа.
...Я вышла в мир. Там первый снег к лицу
Шел в город, смывая тени дочиста.