Умирать тяжело, если

Умирать тяжело, если так и не стал настоящим.
Не сгорал от любви, не терял, не учился прощать.
После скажут: «он вроде бы жил…» — и всё тише, и чаще
Будут имя твое между делом случайно терять.

Ты успел хоть однажды сорваться без карты и цели?
Променять осторожность на ветер, вокзалы, огни?
Понимал, как ночами чужие сердца тлеют,
И как люди порой так боятся остаться одни?

Ты любил так, чтоб голос дрожал от «останься»?
Чтоб молчание было важнее красивых речей?
Научился прощать, даже если внутри всё ломалось?
И хранить тех немногих, кто сделал тебя сильней?

Ты когда-нибудь плакал не прячась за шуткой и дымом?
Позволял себе быть не героем — обычным, живым?
Осознал, что все главные вещи проходят незримо,
И что счастье не шум, а возможность везде быть своим?

Ах! Ты умел ради выгоды дергать чужие канаты?
Надевать нужный облик, меняя слова на ходу?
Только все эти игры с людьми — дешевы и помяты,
Перед вечностью маски сгорают в холодном бреду.

Сколько раз ты чужими сердцами пытался согреться,
Выжимая внимание, страх, восхищение, боль?
Но в финале цена этих игр как копейка из детства:
Много шума. А после внутри только пепел и ноль.

Ни один из расчетов не сделает душу бессмертной.
Ни контроль, ни влияние, ни сладкая власть над другим.
Остается лишь то, был ли честным, живым, милосердным,
И сумел ли ты чье-то молчание сделать живым.