На берегах Невы. Часть 4. Осип Мандельштам

        На берегах Невы

4 ч. Осипу Мандельштаму


Он был счастлив когда сам заваривал кофе и пил.
Как не ценятся моменты счастья, понял потом.
А ведь это было оно — настоящее счастье, счастье  - не сфинкс,
оно в душу, и в тело падало горячим кофейным глотком.

Бесприютный. Прозрачно-худой — то ли тень, то ли призрак -
«птица — Божье имя», дитя из обид и капризов.
«Что такое Мандельштам?» - спросила какая-то дама спесиво,
«Голодать и мёрзнуть — сюда?!С «белого юга», из Крыма?!»

Ни с того, ни с сего в неприветливый Питер
не ждан и не зван - дикой птицей, плохою приметой влетел Мандельштам.               
- Невиновных вы отпускаете или всех
под одну гребёнку метёте, как под орех? - спросил с иронией,
а ответ был долгим в звуках пересыльных тюрем и лагерных какофоний.

                *

Земной конец, земное и начало -
неоспоримых фактов больше нет.
Счастливица! Она* его знавала.
Но есть ли не лукавивший поэт?

И всё-таки, сквозь дымку наносного
цены не знать крупицам золотым,
намытых из написанного слова
старателя усердием простым.

В своих потёмках не свернуть бы шею,
а дебри поэтической души
не распознать и сотням добродеев,
людскому всласть чужое потрошить.
               
Замученного всеми и собою -
совсем другого мира человек -
что русское нутро еврейской кровью
писал, как будто совершал набег
на этот мир и лопался от смеха, -
и духом твёрд, и сердцем величав...
Загадочные — повод для потехи,
строптивые — добыча палача.

Двояким толкованиям во славу
как тёмен поэтический язык -
жесток сарказм в бравадах "эпиграмных",
была ли правда в «шутках» Мандельштама:
«Меня в три шеи гонят. Я привык».

Июль 2026 г.

* Речь об Ирине Одоевцевой.