Вишнёвый галстук

Он просыпался со слезами счастья на глазах.
Во сне он чувствовал ваш взгляд на спящем веке,
Он чувствовал и ваши пальцы на усах,
И ваши губы на щеках, и на бровях, как россыпь на кустах,
Прикосновенья ваши, героиня из элегий.

В пустевшей комнате включал он тусклый свет,
Смотрел по сторонам, ища остатки сна,
Смотрел на свою мятую постель, ища ваш силуэт,
И даже в зеркале искал следы помады на губах,
Но их там не было и нет.
Он, стоя в ванной, мокрый и холодный, шептал под нос: «Ах, где она?..»

Точнее, он шептал: «Ах, где же вы? Где вы? Где вы?»
Смотрел на свои ногти жёлтые в зелёной мыльной пене:
«Вот бы вы видели меня сейчас, таким живым
И уязвимым. Таким я буду неприятен вам, увы...
Вот бы вы видели меня, но без всего, что ниже, чем колени...»

Он ковырялся в завтраке своём погнутой вилкой,
Но аккуратно ел, смотря на одинокий стул.
Он представлял, что этот стул займёт ваш образ пылкий,
Вы взглянете с простой, милой ухмылкой,
На то, как он неловко вилкой свой омлет проткнул.

Когда он собирался выдвигаться на работу,
Он надевал вишнёвый галстук и жилет.
Он понимал: «Мой вид — не ваша ведь забота,
Однако, если верить наблюденьям и расчётам,
Вишнёвый — точно самый ваш любимый цвет».

Он шёл по улице наигранно уверенной походкой:
«Вдруг мы пересечёмся с вами по пути?
Мне надо выглядеть получше, как модель на фотках...
Ведь вы красотка, вы всегда красотка,
А я всегда урод, как ни крути».

Весь день следил он, наблюдал за вами без конца,
Вы не смотрели на его вишнёвую одежду.
Он всё держал застывшим выражение лица,
Он был уверен — именно оно и покоряет женские сердца,
Однако ваше сердце не из тех, что открывались ему прежде.

Он никогда не признавался вам ни в чём,
Он с вами не здоровался и даже не прощался,
Он с вами говорить и не пытался.
Он одержим не вами, а желаньем день за днём
Держать в себе с утра те слёзы счастья.