Китобой

Вспоминаю закат, что я видел в порту когда-то. Ворошил ветер солнце серебряной кочергой. И оно распадалось на сто угольков крылатых. Подпалив горизонт, тихо падало на покой. А в таверне сидели пять старых кривых пиратов. Моряки выбивали из встречных с азартом пыль. Китобой шел вразвалочку и волочился рядом тот гарпун знаменитый, что двадцать китов забил.
От таверны до моря три шага морских небрежных. Два полета стрелы или быстрый орлиный взгляд. Китобой научил меня, как поспевать без спешки. Выжидая кита, что придет, как гора, горбат. И когда я сумел целый день провести в засаде, и дыханье мое стало тише, чем мертвый штиль, китобой мне сказал – ты готов быть со мною рядом, ты почти китобой, я-то знал, почему почти.
Потому что киты – это древняя сущность моря. Его сила и ярость, его доброта и пыл. Кто поднимет гарпун на кита – обречен на горе. Кто спасает – тому океан прибавляет сил. Я нашел накануне на пляже письмо в бутылке. Там писали, что кит последний успел уйти. Мы на промысел вышли и море казалось стылым. Китобой взял гарпун, а я тихо сказал прости.
И спихнул его за борт, навстречу волнам и ветру, кит открыл свою пасть и унес китобоя вглубь. А потом, через год, получаю письмо в конверте. Китобой рассказал мне про остров соленых губ. Его кит там исторг и оставил на диком пляже. Он влюбился в мулатку – сияющие глаза. Так остался доволен подводным своим вояжем, что отныне уверен – китов убивать нельзя.
Кит ко мне приплывает, чтоб вместе глядеть на звезды. Кит пускает фонтаны, и звезды блестят во тьме. Я настолько силен, что срываю их, словно гроздья. А потом зажигаю солнце и слышу смех.