Три тела

Солнце скрывалось за линией гор,
Я за забором, перед солнцем - забор.
Сверху бегут амперы на ом.
Это концлагерь? Нет. Это мой дом.

Где-то сидит мальчишка трёх лет,
Чистый, как утром на завтрак омлет.
Простой, как на завтрак бабушкин чай,
Наивный, как лучшего друга лай.

Его я не видел, но знаю: он есть.
С надежды иглы не могу уже слезть.
Это - мой сын, ну а я - отец
До смерти, до холодного слова "конец".

Солнце ушло за верхушки секвой,
Сирена дала мерзкий свой вой.
Похоронная труппа спускалась в подвал,
Я шел, но папу по-прежнему звал.

Я не помнил тонких и быстрых рук,
А только холодный органа звук:
"Героем погиб на это войне..."
Не герой, но отец всегда нужен был мне.

Одинокий и скромный, семнадцати лет
Ненавидел на завтрак белый омлет,
Ненавидел приторный лживый чай,
Чуть не убившей собаки лай.

Не поднимется солнце над верхушками гор,
Его нет, и не нужен теперь забор.
Замерзли секвойи за пару секунд,
И дух завершил свой горячий бунт.

Над всеми телами холодный лёд,
Дух испарился, и Кельвина гнёт
Запомнил его, взял в руку мел,
Обвёл и решил задачу трёх тел.