Глава 9. Перед отъездом

     С Маритой мы стали видеться почти ежедневно. Первым делом для меня была проведена подробная экскурсия по ее небольшому, как она выразилась, огороду, показавшемуся мне плантацией. После знакомства со всеми сортами цветов, восхитившими меня оригинальными сочетаниями и расположением в самых неожиданных уголках огорода, я слушала лекцию, как вырастить зелень, чтобы она не пожелтела.
     – Базилик так быстро вырос, в конце весны? – спросила я, проявив небывалую осведомленность для городского жителя.
     – У нас весна ранняя – немного грустно ответила Марита. А я растерялась, как можно определить ранняя она или поздняя с вечно жухлой листвой и травой.
     – По температуре воздуха, – улыбнулась Марита. – А зеленой травы за пределами моего огорода поблизости нет.
     – Ну да, целое столетие увядания. Слушай, а что за правила не говорить о проклятии и постоянно изображать радость? – вспомнилось мне из сборника в библиотеке Идена, – Вчера же мы говорили вслух и ничего?
     – Правила очень важны и должны строго и неукоснительно соблюдаться, – выдала Марита с таким сосредоточенным лицом, как будто отвечала заданный урок. – Соблюдение Правил гарантирует сохранение Королевства и жизней его подданных. Здесь в глуши еще можно немного отступить от них. А вот когда уедем в город, в Школу, там тебе следует быть начеку. Но ты и сама поймешь.
     – О, как! – только и вырвалось у меня в ответ.

     Однажды Марита уговорила опекающих  и некоторых особо упирающихся магов  отпустить нас вдвоем на Озеро ночью. Я сидела на облюбованном мной валуне и смотрела на отражение первых звезд, рядом стояла внушительная корзина Мариты с маленьким, по ее словам, перекусом. Задумчиво жуя бутерброд, я слушала рассказ дочери лесника о мире вокруг, о том, что он живой и надо учиться его слышать и понимать, тогда он делится с тобой силой, а ты, в свою очередь должен заботиться о нем. Что люди связаны между собой незримыми нитями и наши поступки и даже мысли могут повлиять на других. Еще она поведала, что слышала от Марина, будто Озеро стало особенным потому, что кто-то отдал много силы, словно душу свою здесь оставил. Благодаря этой жертве Марин может сопротивляться проклятию, хотя и слабеет.
     – Но мы сюда не для одних разговоров пришли, – лукаво улыбнулась Марита, взглянув на поднявшуюся полную луну.
На воду легла яркая дорожка света.
     – Что ты чувствуешь, Лира?
Я прислушалась к себе. Ответила, – мысли мешают, вопросы без ответов, а бутерброд очень вкусный.
     – Хорошо, – сказала Марита, скидывая башмаки, – попробуй не разговаривать с мыслями. Не гони, просто не останавливай на них внимание. Представь, ты – гладь воды, отражающая в себе тишину, покой и луну. – А теперь давай руку, – чуть понизила она голос, – иди за мной и ничего не бойся.
     Вслед за Маритой я сняла обувь и ступила на лунную дорожку, робко, недоверчиво. Нога, не коснувшись песка, осталась на прохладной, шелково-мягкой поверхности. Второй шаг и третий, и каждый следующий увереннее, с поднимающимся в груди удивлением, переходящим в восторг. Идя по лунной дорожке, я и сама будто бы становилась лунным светом, легким и искрящимся. Это было восхитительно!  Захотелось смеяться и танцевать. В голове звучала песня из старого фильма, разученная на уроках по вокалу, и я не удержалась. «В ритме вальса все плывет, весь огромный небосвод, – пела я и кружилась в лунном свете, – все кружится, скользя, удержаться нельзя, в ритме вальса все плывет».
Во время пассажа я закружилась особенно сильно, а мои ноги вдруг оторвались от воды. Я порхала, как бабочка, и наслаждалась чувством полета и свободы. Подлетела к Марите и закружилась вместе с ней.
     – Марита, что это? Как же здорово!
     – Это всё Озеро, – смеялась серебристым колокольчиком Марита.
Мы долго еще скользили и кружились, пока не опустились снова на траву.
     – И что ты чувствуешь теперь? – спросила Марита осторожно.
     – Хочу весь мир обнять, – не задумываясь, ответила я.
     Некоторое время мы молчали и смотрели на звезды. Звезды начали таять – стало светать. А радость осталась в моей обновленной душе.
     И никто из девушек не заметил следящего за ними мага.

     Оказавшись дома, я не стала ложиться. Энергия, кипевшая во мне, требовала деятельности. Доносящиеся с кухни звуки свидетельствовали о бодром состоянии проснувшегося Томми и я решила рискнуть:
     – Томми, ты наверняка умеешь печь булочки с корицей.  Ты опару ставишь или сразу тесто замешиваешь?
     – На опаре, оно, попышней будет. И дрожжи надо у Гвенека брать, свежие, а у Дольмика они лежалые, сколько сахару ни клади, не подымутся.
     – Да, и потом еще муку просеивать, но не всю сразу, а частями, – вставила я свой пятак. – А месить долго, с чувством и настроением.
Минут пять мы делились всякими разными полезными кулинарными тонкостями, как вдруг Томми предложил мне достать широкую кастрюлю, миски, сито, муку и прочую утварь и составляющие для выпечки.
     – Давай, принимайся за дело. Столько времени живешь тут, а до сих пор толку никакого от тебя. Хоть булки испеки, – велел он мне в своей особенно учтивой манере.
     В первый момент я опешила: что, вот так просто? Заговорили на тему родных ему варок, парок и выпечек и он растаял? Так, ловим удачу и быстренько приступаем к процессу, пока он не опомнился.
     Поставила опару, замесила тесто. Пока оно поднималось, смешала начинку и разобралась как работает местное подобие духовки. Когда отправила противни в жаркое нутро печи, то обнаружила наблюдателя, выжидательно следящего за мной от двери.  Том сразу куда-то ушел, а Иден продолжал стоять, облокотившись спиной на дверной косяк и скрестив на груди руки. Я собралась было проскочить мимо, пока мои булочки готовятся, но мне перегородили дорогу выставленной рукой.
     – Лирра, – прищурившийся Иден несколько угрожающе прокатил «р» в имени, – кто позволил тебе рыться в моих вещах?
     – Вы сами, –  заявила я, смутившись от собственной наглости и стараясь вспомнить, о каких вещах речь. Но попыталась посмотреть на Идена таким же взглядом, как и он на меня. Из-за разницы в росте на целую голову получилось плохо.
     – Я?! – растерялся охотник, – как это?
     – А вот так! Вы сказали разобраться во всем самой, вы написали, что я, цитирую, «полноправная хозяйка». И я не рылась в ваших вещах, а случайно обнаружила ящик, – наконец, дошло меня, – и он перевернулся. Я лишь собрала с пола всё, что вывалилось.
     – Случайно? Что-то многовато случайностей.
     – Случайно, – повторила твердо. – И что, скажете, что меня совершенно не касается его содержимое? (теперь была моя очередь прищуриться) Что кольца  никак не связаны с моим присутствием здесь?
     – Ладно. Согласен, что связаны, – меня отпустили, – и все же нехорошо!
     – Простите, господин Советник, меня саму удивляет, как всё так складывается, будто специально: двери сами открываются, ящики вываливаются, записи из книг падают мне в руки. А выглядит так, словно я каждую комнату тщательно обыскиваю.
     – Да, странно, – коротко произнес охотник. – А что, и правда будут булочки?
     – Будут, – кивнула я, и только сейчас заметила, что он очень устал. Под глазами легли тени, лицо осунулось. Он прошел в столовую. Томми принес ему чай, какую-то крепкую настойку и предложил что-то из закусок, но в ответ прозвучало:
     – Не-ет. У нас ведь будут булочки!
     Когда я принесла упомянутые булочки, охотник крепко спал, положив руки и голову на стол. Мы с Томми не стали его перетаскивать в спальню, всё равно бы не справились. Я подсунула под его голову подушку, а Том укрыл хозяина одеялом. После чего мы позавтракали вдвоем на кухне, стараясь не шуметь. Правда Том громко возмутился, когда оставшуюся половину булочек я убрала на потом, когда Иден проснется. Пришлось шикнуть на Томми и слегка шлепнуть по руке. Он заворчал, но беззлобно. А я сказала, что раз ему так понравилось, я не против приготовить что-нибудь еще. Тут он понял, что попался, и ушел во двор со словами «хозяйство ждет, некогда глупости обсуждать». И даже мыть посуду оставил мне.
Не успела я всё убрать, как раздался громкий стук в дверь. Оказалось, посыльный принес те самые, особенные конфеты от Юлиса. А я уж и думать о нашем разговоре забыла. Не успела обрадоваться, что могу незаметно отнести их к себе, как наткнулась на внимательный взгляд охотника.
     – Конфеты, – невинно произнесла я.
Охотник усмехнулся и схватился за коробку: – Угостишь?
     – Не знала, что Вы такой сладкоежка, – попыталась спрятать коробку за спину, но у меня ее отобрали.
     – Занятно! – произнес охотник, взвешивая коробку в руке, – судя по весу, тут хватит на полный стол гостей, – добавил с усмешкой, разглядывая стремительно бледнеющую меня. Затем поставил коробку на стол и стал развязывать ленту, не обращая никакого внимания на мои протесты. Сверху и правда лежали конфеты нежного сливочного цвета. А вот когда охотник приподнял верхнюю тонкую картонку, раздалось его удивленное «Ого!» Юлис перестарался. Вместо письма с информацией о продавцах в коробке оказался комплект из трех ножей.
     – Не знал, что Вы, леди Лира, такая сладкоежка, – сделал нажим на слове «такая». – Позвольте поинтересоваться, – охотник провел пальцем по лезвию одного из ножей, – уж не меня ли Вы выбрали мишенью? Я всё еще страшный? – спросил он, приближаясь ко мне. Серые глаза смотрели насмешливо.
     – Временами, – уточнила я, делая шаг назад.
     – Думаешь, это (повертел ножом) тебя защитит? – шаг ко мне.
     – От Вас - нет, – мой шаг назад, – да и ни от кого не защитит, это было глупо, – всё, моя спина уперлась в стену.
Иден усмехнулся и, наконец, отошел, – ты хоть умеешь с ними обращаться?
     – Немного, – я скромничала, – хотите посмотреть?
Вместо ответа он взял коробку и кивнул на выход из дома.
Пять минут спустя я метала ножи во дворе в одну из досок забора, разрисованную угольными кругами, а охотник ел булочки и одновременно комментировал мои действия.
     – Ногу чуть отставь, держи опору. Да не так!
Не выдержав, он подошел ко мне и стал поправлять мою стойку, будто я кукла на шарнирах. – Руку прямее, так, нож – это продолжение твоей руки. Давай!
     – Неплохо, – в конце концов сказал он, когда все булочки были съедены, а забор украшен многочисленными отметинами от ножей. – Предлагаю завтра продолжить тренировки. Тебе надо научиться метать точно из разных положений.  Кстати, как ты собираешься носить нож, где?
     – На поясе.
     – Слишком заметно, – повертел он головой.
     – За голенищем?
     – А если на тебе платье и бальные туфли?
Я задумалась, пожала плечами, потом смутилась под его взглядом, скользящим по мне.
     – Либо под юбкой, либо за корсажем – решил за меня охотник. – Надо будет подумать, как лучше, чтоб сама не поранилась. И потренировать тебя вытаскивать нож быстро и незаметно. – Почему-то он был уверен, что все это мне пригодится.

     Вечером я напомнила Идену об обещании рассказать, почему он не стал Королем. Дело было за ужином, которым мы наслаждались вдвоем. Томми отказался есть с нами за столом, как я его ни упрашивала.
     – Пойдем к камину, – предложил охотник, откладывая приборы и вытирая губы салфеткой. С собой он захватил один бокал. Оказалось, для меня, так как второй был в комнате рядом с графином. Камин в этот раз впустил нас обоих без всяких фокусов.
     – Вообще-то, мы с Николасом двойняшки, – начал рассказ Иден, наливая в бокал золотистый настой колд брю местного чая и протягивая мне. – Но я появился на свет на 10 минут раньше, поэтому формально считался старшим. С Николасом мы всегда были очень дружны, хоть и дрались частенько в детстве. – Иден сделал глоток, а мне вспомнились мальчики на гобелене. – У Николаса русые волосы? – спросила я.
     – Ты ей показал? – обратился Иден к… камину. Огонь вспыхнул и притих, словно спрятался в глубине тлеющих углей.
     – Что ты видела? – это уже мне. И я рассказала, что произошло в тот вечер. Запнулась, говоря о количестве колец, совпавшем с числом девушек из списка в библиотеке.
     – Испугавшись, ты собиралась защититься от меня ножичком? – на его лице появилось что-то вроде умиления. Что ж, вернемся к нашей истории, – сказал охотник, – Рыжик, покажи!
     Это он огонь Рыжиком называет? Забавно! Огонь загорелся ярче. Я бросила взгляд на гобелен и уловила движение, как в прошлый раз. Подойдя ближе, стала смотреть продолжение «фильма» с того места, где меня отвлек тайник. Я снова видела мальчиков: темного, русого и рыжего, видела золотоволосую девочку. Они играли, ходили по залам какого-то дворца, ели за одним столом. Потом мальчики оставались вдвоем или втроем, опять то бегали, то дрались. И незаметно подрастали. Вот уже почти юноши сопровождают куда-то ставшей нескладной девочку. А вот настоящий бал. Юноши стали шире в плечах, они что-то оживленно обсуждают, смеются. Темный замирает и смотрит на входящую в зал красавицу с золотыми локонами. Русый оборачивается на нее и тоже замирает. Только рыжий допивает вино и тихонько посмеивается. Русый направляется к златовласке, но темный его опережает и приглашает девушку на танец. Русый злится и краснеет. Рыжий отводит его в сторону, говоря что-то на ухо. А те двое танцуют и ничего вокруг не замечают. Изображение увеличивается и я узнаю в темноволосом юноше Идена. Поворачиваюсь к нему, сидящему в кресле у камина и молчу, не спрашивая. Он смотрит на меня задумчиво. А, возможно, и на гобелен, как бы сквозь меня. Смотрю опять на ожившую картинку. Там Иден. В этот раз на нем военный мундир. Он садится на коня вместе с другими всадниками. Рыжеволосый всадник выезжает вперед и дает команду, все скачут куда-то. А позади, на дворцовой террасе, стоит златовласка и машет им вслед платком. Но Иден не оборачивается. Картинка сменяется. Вот Иден уже в каких-то лохмотьях стучит в ворота замка, его не хотят впускать, потом появляется Рыжий, это точно Брэд, и обнимает Идена, потом что-то долго говорит ему. Потом они входят в замок, слуги реагируют странно – кто пугается, кто убегает, кто приветствует. Выходит Златовласка, она располнела, никак ждет малыша? Златовласка и Иден долго смотрят друг на друга, потом она падает в обморок, но ее успевает подхватить русоволосый. Это, скорее всего, Николас. Потому что в следующей картинке мужчина, похожий на братьев, видимо, их отец надевает корону на голову русоволосого Николаса. Остальные стоят чуть в стороне. У Златовласки в руках сверток. Наверное, это и есть маленький Киан. Картинка застыла и стала обычной вышивкой.
     Я медленно повернулась к Идену. Он сидел в той же позе и, чуть наклонив голову вбок, смотрел на меня.
     – Вы отказались от короны в пользу брата, потому что у него был наследник, а у Вас нет, – озвучила я свое предположение. Иден медленно кивнул, продолжая серьезно и пристально смотреть на меня.
     – А почему… – я замолчала, поняв свою бестактность, – простите, господин Советник.
     – Иден, мышка. Называй меня лучше Иденом.
Я кивнула, а он продолжил: – Оллин была привязана к нам обоим, ей было трудно выбрать. А я не вернулся вместе с остальными, был тяжело ранен, и меня сочли погибшим. Тогда Оллин решила сделать счастливым брата. Не плачь, мышка. Все случилось так, как должно было случиться.
А я и не заметила, что плачу. Он встал и усадил меня в кресло, сам же расположился на полу на шкуре.
     – Улыбнись, Лира, и не грусти! Хочешь, расскажу тебе сказку?
Я посмотрела недоверчиво: – а Вы умеете рассказывать сказки?
Оказалось да, умеет. Да так интересно! Иден рассказывал про золотых драконов и трудолюбивых гномов, про чудесных фей и утонченных эльфов. Огонь причудливо кидал блики на его лицо, я разглядывала его аристократический профиль, высокие скулы, тонкий нос, твердо очерченные губы  и  видела не господина Советника, утомленного важными государственными делами, а отважного и благородного рыцаря с верой в добро и справедливость.

     Дни до отъезда в Школу Магии летели быстро. Я пела для леса каждый день. На мой взгляд, особых результатов не было, хоть Марин и благодарил меня каждый раз и говорил, что ему легче. Самое большее, что я смогла напеть – это поляна с первоцветами. Когда я вернулась домой с букетом белых и нежно-голубых цветов, Томми закатил глаза со своим «О, женщины!», а охотник просто улыбнулся.
Продолжала упражняться в метании ножей под руководством охотника, который использовал нечестные, на мой взгляд, методы. Так, он забрал мои – слышите, – МОИ конфеты, и давал мне по одной, только если считал, что я делаю успехи. Еще он учил меня стрелять из лука, ориентироваться на местности в любое время суток, видеть и различать следы и готовить пищу из того, что растет под ногами. Я не была уверена, что все это так необходимо для меня, но с ним было интересно. Он умел рассказывать занимательно, понятно объяснял, не смеялся над моей неумелостью, а если и шутил, то необидно.
     В эти дни ко мне вернулось позабытое чувство настоящего дома. Было, кого ждать вечером, накрывая на стол, с кем делиться маленькими дневными происшествиями и наблюдениями. И, само собой, для кого печь ароматные булочки. В свою очередь, и меня всегда ждал спокойный, внимательный взгляд охотника, его мудрые замечания, интересные рассказы, а также неизменное ворчание Томми, ставшее привычным и родным.

     Настал последний день перед отъездом. Я собирала вещи. Вернее я сидела в комнате и смотрела на груду вещей на кровати, прикидывая, что взять с собой, а что оставить. Заглянувший в комнату Иден мигом оценил масштаб бедствия, быстро вышел и вернулся с удобную сумкой с секретом. Секрет заключался в том, что она весила не больше килограмма, что бы туда ни клали, а нужная вещь всегда оказывалась наверху. Иден сказал, что дал бы мне еще парочку амулетов вдобавок к моему кольцу, но Школа блокирует любую магию, кроме бытовой, магичить можно только на занятиях.
     – В город без сопровождения не ходи, и надевай кольцо. Хорошо? – спросил строго. Дождался моего кивка и ушел.  Потом ко мне заглянул Томми и смущенно сунул в руки шарф. Он пытался сбежать, ничего не объясняя, но я загородила собой проход, угрожая, что не выпущу, пока не расскажет, что это значит. Оказалось наш милый Томми умеет вязать, какая прелесть! Этот шарф он связал специально для меня, и шарфик не простой. Чуть только заболит горло, надо его надеть – и всё быстренько пройдет. От избытка чувств я принялась обнимать этого милого ворчуна, и мне даже это удалось. Сбежал он как всегда с ворчанием: «некогда глупостями заниматься!». А я продолжила смотреть на груду вещей. Потом зашла Марита и помогла сделать выбор. У меня сердце кровью обливалось, когда она откладывала в сторону вещь за вещью, каждая из которых казалась нужной позарез. Но у нее был серьезный аргумент: «Берт учится четвертый год и точно знает, что понадобится». Контраргументы, мол, «он же не девочка» и что у меня есть чудо-сумка почему-то не принимались. После ухода Мариты, я все-таки уложила еще несколько до смерти нужных вещей, в числе которых был мой спортивный костюм и кроссовки, а также свой дневник.

     Настал день отъезда. Я думала, что мы поедем на повозке, в крайнем случае, в какой-нибудь необыкновенной самоходной карете, но все было проще и чудеснее. Иден привел меня на Озеро, где уже ждали Роберт, Марита и их отец. Брэд похлопал по плечу сына, обнял дочь, что-то сказал им тихо. Потом кивнул Идену, тот сделал какой-то замысловатый жест рукой, и перед нами стала расти сияющая воронка. Кто-то сказал мне «Пошли!», меня взяли за руки с двух сторон и мы вчетвером шагнули прямо в воронку. А потом у меня потемнело в глазах, воздух куда-то весь делся, и я не упала только потому, что меня держали.
     – Всё, мы на месте, – сказал Иден и внимательно посмотрел на меня. – Ничего, это в первый раз так, в следующий раз будет легче.
 От  обещания следующего раза мне стало еще хуже и я схватилась за большое металлическое кольцо, появившееся перед глазами. Оказалось, за кольцо высоких черных кованых ворот.

                Конец первой части