Письма политзаключённого Короткий рассказ

+

В годы репрессий Юлик рос без отца. Он воспитывался на родительских письмах. Политзаключённый передавал письма для своего сына и получал от него ответные письма через одного неравнодушного человека.

Только одно отцовское письмо Юлка потерял. Он везде искал потерянное письмо, пока  оно смотрело на него глазами бумажного журавлика.
А всё потому, что Юлка перепутал листы, когда складывал из бумаги журавля. Вот это письмо:

«Сын. Ты уже вырос. Стал совсем большим, можешь даже сам писать мне письма.
Жаль, что для этого ты так рано научился грамоте. Но слова тебя отблагодарят за все твои старания.

В четыре года я сам только начинал изучать буквы. Смотрел на них, как на силуэты зверей и птиц, издающих разные звуки.
А ты в четыре года сумел составить своё первое письмо. И хотя буквы в нём написаны не в ту сторону, я никогда не расстаюсь с тем твоим письмом.

И вот теперь тебе восемь лет. И то, что ты пишешь мне, заставило меня всерьёз заволноваться за тебя. Где же твоё детство? Где оно, сын? Как мог ты написать мне в своём письме (цитирую тебя):

«Я стал как Бог Шива. У меня много рук. Я даже вижу тебя своим третьим глазом.
Но мне не хватает всех моих рук, чтобы обнять тебя».

И вот я читаю снова и снова твоё письмо, и жду, что ты мне ответишь. Какие ты видел сны? Сны о белом паруснике – мои любимые. Все остальные твои сны находятся на этом чудесном паруснике, плывущем в открытое море по чёрной ряби воды.
Для меня это так. Я так это вижу. Ты пишешь мне, о том, и об этом, и я вижу все твои сны, но наяву, а не во сне.

Ты спросил, к чему снится море. А к чему снятся сны?

Жди от меня новых писем. Я пишу их для тебя каждый день. И каждому из них я говорю: Улети.

Живи, сын, и знай, что жизнь бывает разной. Бывает она и такой. Не грусти, или грусти, но светлой грустью.
И как бы ни было тебе холодно и снежно, посмотри на свечу.
Зажги её в темноте и посмотри на неё. Это и есть светлая грусть, хотим мы этого или нет. И я тоже тебя вижу, хотя и при свете свечи.
А теперь я обнимаю своего Бога Шиву. Ведь для этого достаточно одного сердца.

И хотя сажа проникла в мои письма и окрасила волокна целлюлозы, и всё же – знай, что я плыву к тебе на белом паруснике. Даже если я стану плыть к тебе на нём всю свою жизнь. Значит, встреча будет долгожданной.