Долг без приговора

«Человеку свойственно ошибаться, но только глупец упорствует в ошибке». – Марк Туллий Цицерон.

С пелёнок приучали быть в ответе,
За слабость выносили приговор.
И слишком рано становились дети
Суровее, чем взрослый прокурор.
Так долг входил в сознание незримо,
А право на ошибку было мнимо.

Хвалить себя считалось неприличным,
Просить о помощи – почти позор.
Успех не должен был казаться личным:
Заслуга одного – уже укор.
И даже в череде своих успехов
Мы находили множество огрехов.

Воспитывали твердость в нас с рожденья,
Порою незаметно гнув до хруста.
И долг, из поколенья в поколенье,
Нам не давал ни отдыха, ни чувства.
Самопрощенье – слабость, а не сила:
Так нам внушали – и вина давила.

За каждый шаг – тревожное терзанье,
За каждый промах – внутренний допрос.
Привычка с детства к самобичеванью
Усиливала внутренний невроз.
И чем сильнее мы себя судили,
Тем больше уваженья получили.

Но уважение – ещё не зрелость,
Когда внутри не умолкает суд.
Она приходит, превращая верность
Себе и долгу в добровольный труд.
И долг уже не давит наказаньем –
Становится свободным пониманьем.

Ведь зрелость – не безжалостность к ошибкам
И не запрет на отдых и покой.
Она от нас не требует под пыткой
Всю жизнь вести войну с самим собой.
Её опора – вовсе не взысканье,
А мера, милосердье, пониманье.

И постепенно учимся прощенью,
Не превращая промах в приговор.
Даём себе и время на сомненье,
И право прекратить глухой укор.
Ведь долг, лишённый доброты и меры,
Не делает сильней, а рушит веру.