Первый утренний свет настороженно лёг

Первый утренний свет настороженно лёг
на запястья, на губы, на лоб, на ресницы. 
Но она ещё спит. Её мир так далёк. 
Что ей снится сейчас? Что ей, Господи, снится?

Может, будто русалка, куда-то плывёт
вдоль закрытых границ, в засекреченных водах.
Совершает в волнах невесомый полёт
над стальными цехами подводных заводов. 

Там безмерность глубин, непроглядность путей,
там шаланды на рейде встревоженно взвыли,
там забросили в море сто тысяч сетей,
не имея ни прав, ни лицензий на вылов. 

Затаилась опасность в пространстве чужом.
Мне б войти хоть сейчас в сновидения эти.
Мне б проникнуть  туда незаметно с ножом -на пути её тайном порезать все сети. 

Мне б укрыть её только в заливе свободы
от жестокой беды, от  тяжёлой тоски. 
И летучем голландцем, как  рыб косяки,
разогнать…
отогнать от неё теплоходы. 

Стать щитом. Защитить  от несчастья и боли.
Может ангелом стать для неё белокрыленьким.
Пусть поплавает всласть, пусть поплавает вдоволь
за пятнадцать минут до сигнала будильника.

За пятнадцать минут до второго рождения
первый утренний свет освещает кровать. 
Мне б застать её только в момент пробуждения.
Прикоснуться,
Увидеть, 
В объятья поймать.