***

Покуда
     И слава,
          И честь
       Растормашены блудом.
Всё было,
      И будет,
               И есть -
       Как ввелено Мосгорсудом.

До поры
      Разгильдяйства - порока,
                Вседозволяющей длани.
Дождались!
       Сжалась
                великодушная ладонь,
                Усмирить
                разгулявшейся дряни.

Страна,
      Народ в ней,
               Как обездоленный мальчишка
В суете маломальских вожделении.
       «Дорогуша,
                Супруг Ваш, ведь не просто спился.
Погиб он,
          ради высших целей.»

Бродил народ
      Как ёж в тумане,
             Впопыхах,            
                В поту,
                От фурора до побора.
Бродили бесцельно.
        То-бишь как,
           Цель - не генерал-майора.

Неказист этот народ.
      Народу,
                Видно,
                нужно благо.
  Народ ведь - простой нарост.
       Ничего,
                Подредактируем клоаку.

Гражданин
      До чего опасен может стать,
Не вложив в него,
          Как отлажен русский мир.
По дурости своей,
      Понатаскают всяких дрянь
            западных ориентир.

Примерный мещанин,
       С почтением
           И боголюбием,
Внимает мудрости вождя.
      «Есть царь,
          Над ним есть Бог.
Я ж молюсь
     Во славу государства и отца.»

От речей таких
     Греется в груди,
             Остаток души полководца.
«Роту, не продам, ни за какие гроши.
    Хоть покупались солдаты
          Вполне подоходно.»

Паства
      Изводит хребет,
              Кося
                поля урожай.
«Они,
       безбожники,
                Просто передохнут.
 Мы ж как мученики,
            Попадём сразу в рай.»

И восклицают массы
       На одре,
            Вблизи,
                В шаге от величия!
«Не было бы –
         Ни мяса,
              Ни колбасы.»
                Сплошная
                Казус-фикция.

Указ его,
          Каждый,
                Выверен,
 С дотошностью суток,
            И будет
                Во благо всему!
И потому
      Великий наш сударь,
                Саму запрягает судьбу.
 
  Вести такие,
          Что в груди
                вызывают
                теплоту да отраду.
                А потому
             Не за зря
       под Херсоном,
Положили ту бригаду.

Солдат каждый знает
        Это как устав.
                Гибнут солдаты-
                Не почёта ради,
Гибнут-
      Ради подобных вот услад.

                2

И схватилась божья борода,
       И брели рубежи по маршрутам.
           И вечно восхваляющийся города,
                Давно стёршийся баламутом.

И лобызания, стекавшиеся в слюни,
       И нежности материнских уст.
И всё, что было до случившегося,
     И чего уже не вернуть.
 
И издыхавшейся масса,
        Нагаром приторного будня.
             И когда счастливей жилось,
                Вычеркнуть не трудно.

С Осетинской груди на полунемецкой,
      Кандальный бэкграунд на постсоветский.
          С пейзажей Гулага на просторы Донецкой,
                Хронология предкам страны людоедской.

Каннибалы что властвуют над папуасами-неграми,
     Кнут и пощёчины для игры человеками.
        Тех кто ослушался - из тюрьмы, до окопа.
               Государство-мечта благоухает сызнова.

И цветут города, и былые и новые,
     Благодарят господа,
              добряка зверолова.
         Браконьера,
             Без бумаг и штампов
                Верховодящий саванной.
Кланяться в ноги,
       Лобызают в перста,
          До кучи, слюнявят вождя,
     Вкушая плоти что вскоре завяло.

                3

Нежные,
     Нежатся в вылизанной Москве,
          Пьянства трутней в обесцененных концертах.
За ними,
      Сквозь освобожденных земель,
           И множеств множества холер,
Раб божии,
     Молодой Евгении.

Робость смуты,
         Теснота амбиции,
            Тесто не готово для военной миссии.
 Всеобъемлющий гул,
        Моторных сует,
Растерялся Женя средь этих улиц.

Видали казармы и поковарнее,
      Бывали солдаты и более славные.
         С плеча Евгеньева,
              С печёночных стогмат,
С барбакан до бариккад,
С ущемленных там солдат.
Из под докторского взгляда,
    За мечту о мармеладах,
      Спрятаны глаза у белоглаза,
        Сопы рыщут в трупах-водопадах.

Озарились очи Женьи,
    Такого не видал,
       Даже в телеграм каналах,
           Новостных сводках,
                Вести
Оказались фальшивой монетой,
  Окаянные пали бесследно,
      Парень изо смеха перескакивает в пение-гудение.
            Сказки пели сладко,
     Горький вкус столпотворения,
 Под зорким богом - утро воскресенья.

На не кормлённых солдат,
    Кормиться почва,
        Монументы остатков сородичей рода.
И болезнь,
     Именуемая годом,
       Протекает стремглав.
            Евгеньева сутки,
         Средь облав и орав.
         
Внемоготу,
     Доселе,
        Сколько можно.
Женя перекурил табачные заводы,
    А нервы как шалили - так и шалят.
         Только ест теперь нормально,
               Без рвотных клоунад.

Закаменел,
           Вырос,
             «Повзрослел»
И толку.;     Нынче место-
          Место сбоку.
Поодаль от цивильной массы,
Парень отдался кровавой грязи.
Из под ногтей,
      В ушах,
          Глазах,
Во всех порах,
         И чуточку дальше,
             Все измазано этой грязью.

Жизнь что прежде -
                Амнезией.
      Дойдем то Вердена,
           Вспомним Киев.
Спать нельзя,
     Так сказали свыше.
Измерить б расстояние
      До священной мысли.

И так текло;
      Спазмы,
             нервы,
                слюни,
Катастрофа-хохотунья.
 Медные нашивки,
       Автоматы из латуни,
                Степные снега-дюны,
                Месяца и новолунии.
Ко всему Евгении стал иммуннен.
Случилось,
     В жаркий день июний,
         Завтрашних суток, накануне,
                Видит сон,
        Ноты шестиструнны,
   Напевают песнь певуньи,
   Что исчерпан весь запас фартуны.
Встал,
    Мчится искоса коммуны,
          Всё что делает - делается втуне.
                Страхи,
                Крики,
                Ругни.
Понапрасну злиться Женя,
       Видно -
               юный.
            Стукнул час,
                Попали в Ахилеса ступни,
                Брызжет с тела
                Под напором струи.
Взрос халуй - погиб халуем.
        Таков Евгении всуе.

Глядят,
       Презренно,
                свысока.
               Евгеньево тело лежит,
И нынче,
      пролежит века.
Грунт!
     Из скольких сотен душ ты соткан,
            Где в тебе душа?
Величаво разлагается лев.
Отдохнём?
     Отдохнём!
        Как попадём на небеса.

                4

Как в страшном сне,
     Как в юте роскошной,
          Как в промозглых подошвах.
 Жизнь на небесах
Что же нас ждёт там,
         Что же?