На заказ

Водитель газели Игорь уже лет десять возил всё, что только можно: шкафы, диваны, коробки с книгами, даже рояль однажды — еле впихнули. Он знал эту работу до мелочей: как правильно закрепить груз, чтобы в повороте не поехал, как рассчитать время, чтобы не стоять в пробках, и главное — как разговаривать с людьми. С грузчиками у него всегда складывалось ладно: он их подвозил и из дома на заказ, и с заказа почти до дома по-возможности — чего уж там, люди устали, спины ноют, ноги гудят. Да и сам он когда-то начинал с того, что таскал мебель, пока не накопил на свою машину.

В тот день заказ был обычный: переезд из трёхкомнатной квартиры в двухкомнатную. Грузчики — трое парней, двое спокойные, работящие, а третий, Саша, с самого начала будто искал повод поворчать. То в газели ехать не комфортно, то лифт долго едет, то коробка разваливается, то, мол, заказчик смотрит косо. Игорь старался не замечать: ну, устал человек, бывает. По дороге с заказа он, как всегда, спросил:

— Куда вас развезти?

Двое назвали адреса, поблагодарили. Саша же, развалившись на сиденье как барон, бросил:

— А меня прямо к дому, к подъезду подгони, да поближе. И чтоб я вышел и сразу в дверь. Не собираюсь по двору тащиться.

Игорь чуть приподнял бровь, но спокойно ответил:

— Так я всех почти всегда подвожу к домам. Но заезжать во двор, где шлагбаум и пешеходы, — не буду. Правила есть правила, да и небезопасно.

— Мне плевать на правила, — нахмурился Саша. — Я сегодня столько коробок перетаскал, да ещё и холодильник, что имею право на комфорт. Подгони ближе, или я вообще не поеду больше с тобой -'будешь других грузчиков искать.

В кабине повисла тишина. Двое других грузчиков переглянулись. Один тихо сказал:

— Саш, ну чего ты… Человек и так нас везёт, бесплатно, по-человечески.

Но Саша уже разошёлся:

— Я сказал: подгони ближе. Иначе выйду прямо здесь и больше не поеду с тобой на заказ.

Игорь не стал повышать голос. Он остановил машину у края двора, там, где и положено, и спокойно посмотрел на Сашу:

— Тут я останавливаюсь. Дальше — пешком. Я уважаю чужой труд, но и свои границы держу. Потакать наглости не стану, даже если устал человек. Терпение — да, я терпеливый. Но терпение — это не позволять садиться себе на шею.

Саша вспыхнул, хотел что-то резко ответить, но слова застряли. Он увидел не злость в глазах водителя, а спокойную твёрдость — ту самую, которая бывает у людей, которые много работали и знают цену и своему, и чужому труду.

Минуту он посидел, будто остывая. Потом медленно открыл дверь, взял сумку и, уже без крика, буркнул:

— Ладно. Спасибо, что довёз.

Двое других кивнули Игорю, сказали «до свидания» и пошли следом.

На следующий день, когда Игорь снова взял заказ и встретил тех же грузчиков (кроме Саши), один из них тихо заметил:

— Саша вчера вечером зашёл к нам, извинился. Сказал, что сорвался, что усталость взяла верх, а повод был пустяковый. И ещё сказал, что запомнил, как ты тогда спокойно, но твёрдо ответил. Мол, это как раз то, чего ему самому не хватает — уметь остановиться, когда начинаешь перегибать.

Игорь улыбнулся:

— Это и есть самое важное. Терпение помогает нам не озлобляться, не срываться на людей, когда тяжело. Но если мы будем терпеть наглость, она станет нормой. А норма — это уважение: и к себе, и к другим.

И они снова взялись за работу, теперь уже с каким-то особенным пониманием друг друга — таким, какое приходит, когда через маленькую трудность проходят не врагами, а людьми, которые учатся быть лучше.