Сыграю напоследок мажор
Я не слышу ноты, мне они не близки,
Просто что-то сильно отдаёт в виски,
Будто для тебя она — незнакомка.
Неловко. Мажор здесь неуместен.
Стараюсь диван посадить на кресло,
В струны ударить, будто я здесь местный,
Когда и я-то не совсем пролезла.
Если… Если отдаться и забыться совсем?
Забыть, что нот всего только семь?
И что не сочинили столько поэм,
И сколько их сыграно вовсе никем.
Зачем? Зачем мне это коварство?
Лучше сто раз об ноту ударься,
Прояви всё своё забытое бунтарство,
Дотянись куда-то ближе к Марсу.
Катарсис. Клавиши стучат очень громко.
Если раньше по белым стучала, будто стучу по мажорным,
То развяжите мне руки — я стучу только по чёрным,
По этим жалким, грустным минорным.
Упорно. Пальцы ломаю, даже боли не чувствуя,
Какая музыка сладкая и какая она же гнусная!
Как онемевшая рука бьёт, ощущая лишь бесчувствие,
И как в ушах звенит отравленной мелодии послевкусие.
Грустно. Средь клавиш мои слёзы растекаются,
Я слышу, как даже в рояле что-то ломается,
Как жалко нота за нотой, как пешки с королями, играются.
Даже Моцарт бы на это уставился.
Занавес.
Тишина с пустотой объединились,
В единое целое во мне соединились,
Будто до этого во мне ничего не бесилось,
Будто сейчас что-то вдруг изменилось.
Бессильно. На меня рояль смотрит, как на безумную,
Улыбается мне, словно улыбнулся беззубый,
Он явно понял, кто среди нас двоих неразумный,
И что средь двоих он больше беззвучный.
Скучно. Он понял всё: не тому я попалась,
Он меня давно знал на сломанных пальцах,
По тому, как я его опухшей рукой касалась,
По тому, как я ему полностью всегда отдавалась.
Баснь. Я сыграю что-то, но не минор:
Какой-нибудь новый возьму перебор.
Так хочет рука, душа и мой взор,
И избитый рояль — он бомба, и он же минёр.
Зорь. Хоть и ужасно болит мозоль,
По роялю своему я вновь пройдусь вдоль
И сыграю напоследок мажор,
Даже если там послышатся диез и бемоль.
19.07.2026
Свидетельство о публикации №126071900215