Милосердие Божье к умирающему. 19. 07. 2026

Памяти Владимира Александровича Петрова, моего доброго друга,
посвящается.

С Владимиром Александровичем Петровым, военруком Верх-Убинской средней
школы, нас больше связывало, чем простая учительская работа. У него
было ко мне большое душевное чувство, которое я ощущала во всём: и в
нужной помощи по работе, и в тёплых взглядах, и в букетиках цветов,
которые он дарил мне время от времени, благо по селу они росли повсюду,
и в стремлении лишний раз дружески поговорить со мной... Но он никогда
не говорил мне о своих чувствах и, может быть, зная мой строгий нрав,
несмотря на свой весёлый характер, руки никогда не распускал, не позволяя
себе лишнего. Владимир отличался многими талантами: писал, как и я,
стихи, прекрасно отбивал чечётку, называемую "степ", и принимал участие
в художественной самодеятельности. У нас с ним было очень много общего:
нас любили ученики, любила и публика. Мы не раз отплясывали с ним на
сцене, подготавливая для концертов различные танцы.

Совсем молодыми, мы отмечали праздники и семьями. У него была добрая,
отзывчивая и работящая жена Аннушка, тоже трудящаяся в школе,только не
учителем, а библиотекарем. Петровы были постарше нас. И у них, и у нас
с Иваном Михайловичем было по два ребёнка (только у нас — дочь и сын, а
 у них — два сына). Не сказать, что мы часто встречались на праздниках,
но отношения между семьями отличались доброжелательностью...

Так проходили годы. Отработав в школе, пошли на пенсию. Аннушка умерла.
Володя женился на приезжей женщине, которая, кстати сказать, мне была
не по душе, в отличие от прежней жены Аннушки.
Когда мы где-то встречались с Владимиром Александровичем (на почте, в
магазине, на улице...) мы не только приветствовали друг друга, но темы
для разговоров находились сами собой.

Последние годы, когда я работала директором районного ДК (Дома культуры),
Володя уже не принимал участия в самодеятельности, но на концерты,
что я организовывала с художественным руководителем эстрады, приходил:
часто после концерта заглядывая ко мне в кабинет, сообщая с улыбкой,
что приходит, чтобы послушать моё исполнение.

Шло время. Оставила и я работу в ДК, теперь полностью отдавшись литературному
труду, домашним хлопотам и заслуженному отдыху. Мы с мужем любили отдыхать
на природе, уезжая на машине, а позже на квадроцикле к реке Уба или к озёрам
на рыбалку.

С Владимиром Александровичем теперь мы встречались ещё реже... И вот однажды,
когда я побежала в продуктовый магазин, находившийся по соседству с нашим
домом, мы столкнулись с Володей. Внешний вид поразил меня, как говорят, в
самое сердце: это был уже не мой крепкий и весёлый друг, а тень от него.
Владимир исхудал так, что на пожелтевшем лице, покрытом морщинами, остались
одни знакомые, но потускневшие глаза да заострившийся нос...
— Володя, что с тобой случилось? — только и смогла проронить я, как слёзы
непроизвольно брызнули из моих глаз.
— Заболел, Галочка. У меня рак горла, — чуть слышно прохрипел он.

У меня всё сжалось внутри от боли и жалости к другу. Я как могла сдерживала
себя, чтобы плач не перешёл в рыдания. Он же, как было это раньше, попытался
пошутить, успокаивая меня, вспомнив свою любимую поговорку из произведения
К. Симонова "Сын артиллериста":
— Не плачь, Галя! "Ничто нас в жизни не может вышибить из седла!"

Я, забыв о покупках, вернулась домой и не в силах больше сдерживаться дала
волю слезам. Дома рассказала своему Ивану Михайловичу о горе, случившемся
с Владимиром Петровым... А где-то через полмесяца знакомая Анна Бутакова,
жившая рядом с Петровым и дружившая с его женой, пришла ко мне и сказала:

— Передаю тебе, Леонидовна, просьбу от Владимира Александровича,
попросившего меня выполнить его наказ. Сходи к нему: он хочет тебя
повидать. Вроде, умирает он... Наверно, желает попрощаться с тобой.
Не встаёт на ноги уже как с неделю.

Я сразу отправилась к нему. Войдя к ним в дом, поздоровалась с его женой,
тоже по имени Анна, которая жестом показала мне рукой на дверь, ведущую
в спальню. Зайдя в неё, я увидела Володю, лежавшего на кровати. Подле него
стоял стул; пододвинув его к больному, присела на краешек. Володя, увидев
меня, оживился: его впалые глаза вспыхнули радостью, и, взяв меня за руки,
он еле слышно прохрипел:
— Галочка, как хорошо, что ты пришла. Я так хотел с тобой попрощаться...
А с друзьями не смогу, видно...
Силы иссякли. Он ещё что-то силился сказать, но больше не смог вымолвить
ни слова, и я, поняв это, сама спросила его:

— Володечка, что я могу для тебя сделать? Если ты не против, я вызову из
Усть-Каменогорска знакомого священника? Ты согласен?
Он утвердительно закивал головой в знак согласия, держа мои руки, ласково
поглаживая их своими ладонями.

Я продолжала:
— Батюшка Александр исповедует тебя и причастит — тебе легче будет.
Хотела бы я, чтобы мой сынок для тебя это сделал, но он далеко...

Владимир чуть улыбнулся своими бескровными, поблекшими губами и снова
согласно кивнул головой...

Придя домой, я сразу же позвонила дочери, жившей в городе, чтобы она
передала мою просьбу священникам в храме на Мирном. Вечером того же дня
дочь сообщила, что наш зять привезёт к Владимиру батюшку Александра
Закурдаева. Наутро следующего дня Олег привёз любимого нашего батюшку,
никогда нам  и ни в чём не отказывающего. Я села с ними в машину, и мы
подъехали к дому Владимира Александровича, куда я не стала заходить,
чтобы не мешать проведению Таинства Исповеди и Причастия...

Батюшка Александр, выйдя от больного через некоторое время, облегчённо
вздохнул:
— Не волнуйся, Галина. Он смог исповедаться с Божьей помощью, хотя со
вчерашнего дня, как сказала мне его супруга, как ты ушла, он не проронил
ни слова; не ест и не пьёт несколько дней, а хотел бы ещё попрощаться
с друзьями...
 — Спаси, Господь! Дорогой батюшка, благодарна Вам всей душой!
— Галина, ты не обидишься, если я не буду заходить в дом? Меня уже ждут
люди с утра на одном предприятии для его освящения...
— Благословите, батюшка! — сказала я, сложив руки ковшичком и склонив голову
в повязанном платочке.
— Бог благословит! — коснувшись моей головы и перекрестив меня, он добавил:
— А другу твоему, рабу Божьему Владимиру, осталось недолго, хотя он и хотел
 бы ещё с кем-то попрощаться. Да-а, совсем недолго осталось...

Но батюшка ошибся: его предположения не оправдались.Умирающий Владимир
после исповеди и причастия на удивление неожиданно для всех вдруг встал
на ноги и обошёл, прощаясь, всех дорогих ему друзей детства и юности.
Жена, поразившись внезапной перемене в муже, впоследствии сама рассказывала
об этом удивительном чуде.

Да, дорогой читатель, вот оно, малое чудо, совершённое Богом во свидетельство
Своей Милости, Благодати и Любви, дарованных умирающему после Таинств,
исполняя его последние желания.
***

Ещё не редактировала ни разу — возможны будут описки и внесены изменения.