По мотивам A Hard Rain s a-Gonna Fall Боба Дилана

Где же бродил ты, мой сын синеокий?
Где же ходил ты, мой милый сынок?
- Бродил я по горным туманным отрогам.
Я брёл по змеящимся в поле дорогам.
Я шёл по притихшим и мрачным кладбищам,
Я брёл по печальным пустым пепелищам,
Бродил по трущобам, где взгляды - как нож.
Проливной, проливной,
Проливной собирается дождь.
(Боб Дилан, «A Hard Rain’s a-Gonna Fall»)

Что видел ты, мой сын голубоглазый,
Что встретил ты, пройдя свой путь далекий?

Я видел просвещенных лицемеров,
Политиков, торгующих народом,
воинственных и алчных властолюбцев,
в попытках обрести контроль над миром.

Я видел, как они в угаре хищном,
забыв про совесть, войны разжигают,
и льют елей на лоб торговцев смертью –
расчеловеченных героев посткультуры.

Я видел прах и кровь детей невинных,
стекавшую с ветвей на Древе Жизни,
Оно стенало, содрогалось с болью
и на меня смотрело с укоризной.

Пройдя свой путь познанья страстотерпкий
и горестных уроков хлеб отведав,
я, сокрушался и взирал на Древо,
к его росткам в сердцах людских взывая.

Оно из совести произрастает,
неся свой дух любви и состраданья,
питая жизни ткань, подобно крови,
струящейся в сосудах пассиона.

О, где ты был, мой сын голубоглазый,
где путь твой пролегал, в каких пространствах?

Однажды я поднялся над Землею,
расправил крылья и летел над миром,
Был черным вороном, в потоках света
омыл свои замыленные очи.

Сгустился мрак, и я смотрел в пасть Змея,
в глубины зла, во тьму вселенской ночи.
Я пролетал над опустевшими лесами,
поверхностью скорбящих океанов.

Я слышал вопль китов и стон дельфинов,
стенанья тающего льда, и чуял запах смерти,
что притаилась в пластиковых дебрях,
в скопленьях мусора среди тяжелых вод.

Я чувствовал, как боль соластальгии
меня наполнила и жгла под сенью лунной,
как мгла кислотная в ночи распространилась,
пролиться свету поутру не позволяя.

Грядет сильнейший дождь. Смывая все живое.
кислотный дождь прольется в лоно скорби
Земли и наших человечьих упований,
круг замыкая горя и страданий.

Кем был ты, мой любимый сын голубоглазый,
И кем ты стал, мой отпрыск ясноокий?

Я человеком был, взойдя высоко,
трудясь, творя совместно с мирозданьем,
явив себя и Словом став заветным,
свой урожай собрав на щедрой ниве.
 
Став в Книге Мира новым откровеньем,
я преуспел в добре и зло изведал,
воссел однажды на ветвях цветущих,
срубая их с раздутым самомненьем.

Свой горький плод сорвав на Древе Жизни,
в одной руке держал его, в другой – плод благодатный,
свой выбор сделав, мир собой измерив,
удел свой человечий постигая.

Я был «венцом творенья», я взошел высоко,
у бездны встав, когда настали сроки, 
принять в себе свой дар, свое проклятье,
упав, собрать себя из тысячи осколков.

Успеть бы нам, пока еще не поздно,
пока горит звезда и мир в нас верит,
пока мы сами верою земною
спасаемся, свершая наше дело.

Перед лицом дождя, что смоет нас с планеты,
Кислотного дождя, что хлынет с неба,
топя призвание и тайну Человека.
плоды его трудов и прегрешений.