За повалом

Повал – это отруби, отходы крупорушек, и комбикорм – использовались в качестве корма для домашних животных. Его добавляли  в кормушку коровам понемногу, поскольку это был настоящий дефицит. В основном коров зимой кормили сеном, которое заготавливали своими силами или покупали у соседей, а  летом они паслись на воле.
    В подмосковном посёлке Шереметьевский, где у нашей семьи была дача, было большое стадо – при мне, в моём детстве было голов пятьдесят, а раньше – сразу после войны – до ста пятидесяти голов. Местное население жило в основном крестьянским хозяйством, хотя многие работали на производстве. На нашей улице – через дорогу – жила семья из пяти человек. Мать – тётя Нюра, работала в лесничестве, за ней были посадки – такие квадраты вырезанного дёрна, в которых сидели саженцы сосен и елей. Саженцы были крохотные и не верилось, что из них могут вырасти могучие деревья. Но, как ни странно –вырастали, Хотя за ними никто не ухаживал, только подсаживали новые саженцы вместо погибших.
Эту работу доверяли нам  с Мишкой, сыном тёти Нюры.
Это был интересный процесс. В  центр  квадрата земли с вырезанным  дёрном мы вонзали меч - специальный, конической формы и с поперечной деревянной ручкой, вставляли в ямку корень саженца и затем поджимали его землёй путём вторичного «вонзания» меча рядом с  саженцем и его поворотами. ВСЁ. Быстро, Оперативно, с минимальными трудозатратами:)
         Так вот, в семье Изотовых была корова, молоко от которой мы покупали ежедневно.
Для коровы нужно было заготавливать сено и работникам лесхоза разрешалось косить траву на посадках, которые они обслуживали. Посадки были дальние – в районе деревни Чашниково, рядом с которой после возник аэропорт Шереметьево – километров пять от нас. На покос ходили очень рано, чуть свет во главе с отцом семейства Антоном Ивановичем. Меня очень привлекал этот весёлый труд и я старался не отставать.
    Однажды я немного замешкался и они ушли без меня. Это было всего во второй раз, но я запомнил дорогу, очень непростую кстати  - то лесом, то краем поля, снова лес, да и тропинки то и дело раздваиваются...
 Мне было восемь или девять лет и все удивились моему появлению…
 Взрослые косили, а мы с Мишкой ворошили скошенную траву, чтобы она быстрее сохла.
Погода тогда была устойчивая, солнечная (не то, что сейчас- то дождь, то вёдро) и на следующий день сено было готово. На обратном пути нагружали свежей травой двухколёсную тележку и везли её тройкой – в корне Татьяна – старшая сестра Мишки и мы как пристяжные по сторонам – это прямо для коровы.
  Сено складывали в стога, а когда набиралось достаточно, нанимали грузовик и везли через лес к себе в Шереметьевку. Когда грузили сено вилами, мы с Мишкой раскладывали его равномерно и утаптывали, чтобы больше поместилось и не расползалось. Сверху клали гнёт - берёзовое бревно и накрепко его привязывали. Бывало, мы забирались наверх и ехали на возу . Сена набиралось довольно много, так что и на продажу хватало.
   Но  кроме сена корове требовался и комбикорм и повал.  Это был большой дефицит.
Фуражный склад был на станции Окружная  - около двадцати километров от нас.
Чтобы успеть занять очередь нужно было ехать до начала движения электричек.
И вот мы Мишкой в три часа утра поехали на велосипедах.  Вот охота пуще неволи – в 12-13 лет чтобы встать до зари и ехать за тридевять земель…
 В одни руки давали не более двадцати килограммов. И вот мы везли эти мешки на багажнике.
Но тётя  Нюра оценила мои труды и однажды пришла к нам с премией – поллитровкой молока!