Поленово

На склоны льётся тихий свет зари,
Внизу блестит Ока живой слезою.
Здесь каждый лист пылает изнутри,
И небо плачет синевой живою.

Он слушал даль — не краски выбирал,
Где свет дрожал на кромке косогора.
И кистью с неба бережно снимал
Всё золото родимого простора.

Здесь осень шла в венце из янтаря,
И лес горел, как тихая икона.
И вся земля, от золота горя,
К Оке сходила с каждого уклона.

На золото ложился ранний снег,
И лист дрожал, не ведая разлуки.
На миг замедлил время быстрый бег,
И вечность протянула миру руки.

Над Бёховом белел высокий храм,
Как белый парус, поднятый к заре.
И колокол, взлетая к облакам,
Ронял свой свет на золото в реке.

Он выбирал не краски — тишину,
Где даль над тихою Окой светилась.
И кисть его склонялась к полотну,
Брала тот свет, которым Русь молилась.

Ему река открылась, как душа,
Где свет и грусть друг друга тихо грели.
И даль стояла, медленно дыша,
И облака от нежности светлели.

Теперь он спит над медленной рекой,
Где дремлет ветер около ограды.
Но взгляд его остался над Окой,
В листве берёз, в дыхании прохлады.

И ты стоишь — и сердце узнаёт
Тот свет, который снился до рожденья.
И сквозь тебя Ока уже течёт,
Как тихое родное возвращенье.

И всё, что было болью и судьбой,
Растает в золотом дыханье света.
И Русь заплачет тихо над Окой,
Не требуя ни славы, ни ответа.