Хранители

В черном саване хвои дремала столетняя ель,
И ворона гнездилась на самой её седине.
Но пришла ледяная, глухая, как полночь, метель,
И послышался хруст — это шли чужаки по лыжне.
Было небо свинцовым, и пахло железной рудой,
Топоры упрекали живое во всем топором.
Они шли, чтобы сделать калеку из ели седой,
И содрать её кожу, и тело пустить под разгром.
Но расколотый воздух взорвал оглушительный грай:
Эта птица кричала, ломая крыло о канифоль!
Ей хотелось спасти этот замерший, гибнущий край,
Переплавив пернатую немощь в набат и во боль.
И от этого крика проснулся хозяин глуши —
Медведь вывалил тушу из мерзлого лона земли.
Он восстал, как скала, из древесной, испуганной вши,
И наемники леса в испуге назад поползли.
Орденов не дают за бессонный и яростный пост.
Эта птица — лишь точка на сером холсте бытия.
Но когда ты за Родину встал во весь крошечный рост —
Даже малая тень тяжелее, чем тысяча «я».