Седой туман II

Закурил окурок горький, вечер в окна постучал.
Город стих, как будто в коме, будто кто его венчал.
На дома и на дороги, не спеша, как старый дед,
Опустился саван серый, закрывая белый свет.

Ох, скорей бы отпустило, ох, уйти бы от тоски,
Что зажала моё сердце, словно в ржавые тиски.

Всё посеяно туманом
И крадётся, словно вор,
Застилая пеленою
Наш последний разговор.
И кружится хмелем голова,
В дымке тонут горькие слова.

Помнишь, как под той луною мы клялись в большой любви,
Верили, что наше счастье нас не бросит на пути.
Мы гуляли по аллеям, что теперь во тьме молчат,
Годы нас не пощадили, годы в спину нам стучат.

Всё посеяно туманом
И крадётся, словно вор,
Застилая пеленою
Наш последний разговор.
И кружится хмелем голова,
В дымке тонут горькие слова.

Я бреду, не зная цели, ноги сами вдаль ведут,
Где-то слышу нашу песню, только там нас не найдут.
А туман — моя рубаха, обнял крепко, как живой,
Зализал на сердце раны, сделал голову седой.

Всё посеяно туманом
И крадётся, словно вор,
Застилая пеленою
Наш последний разговор.
И кружится хмелем голова,
В дымке тонут горькие слова.

Эх, туман... седой бродяга...
Опять ты мне душу рвёшь...
Подождём... может, рассвет что-то оставит...