Две тишины

К двум святыням души стремятся,
Где скорбь находит вечный свой приют.
К забытым праотцам, что в земле таятся,
К местам, где их покой навек найдут.

Там тишина, как старая монахиня,
Читает шепотом молитвы без конца.
И тени прошлого, в потертой ветхой ткани,
Кладут поклоны у глухого крыльца.

Земля хранит их кости, словно четки,
Сцепив корнями в подземелье лет.
И каждый камень — это вздох короткий,
Что выдохнул свой безысходный свет.

Вторая же святыня — в небе синем,
Где души, сбросив груз земных оков.
Плывут по звездным, неоглядным ливням,
Оставив тленье для сырых гробов.

Туда уходят сны о доме ветхом,
Где крест стоит у выцветших ворот.
Где мать-и-мачеха натоптанным проспектом,
Сквозь камни пробивает свой восход.

Но здесь, внизу, в пыли и терпкой глине,
Мы носим траур, словно тяжкий крест.
И в каждой пробитой слезою шинели,
Живет молитва тех, кто не воскрес.

Есть два пути — к корням и к облакам,
Но оба — в тишину, где нет имен.
Где время гасит свечи по ночам,
И пишет иней на стекле времен.

Одна тропа — в могилы, где покой,
Смешался с тлением и горьким соком.
Другая — в небо чистою рукой,
Протянута за мертвым горизонтом.

И мы бредем, сжимая в горле ком,
Меж этих двух нетающих святынь.
Крестом и звездам, праху и цветам,
Даруя вечность — боль свою и синь.