Лисица-сестрица и три испытания

В стародавние времена, когда вековые сосны Карелии ещё помнили гул первых шаманских бубнов, случился в лесу великий сход. Всё зверьё из чащи повыглядывало, всё пернатое племя с веток слетелось — стали себе главного выбирать, хозяина над тайгой ставить.

Собрались у старого выворотня. Складывают белки шишки еловые в общую кучу — это голоса их считаются. Посчитали итог, а вышло ровно три охапки: поровну голосов за Волка, Медведя и Лисицу-сестрицу.

Тут вышли вперёд судьи мудрые — сохатый Лось с рогами как корявые корни да его жена-олениха, глаза что озёра лесные. Ударил лесной дятел-труженик трижды клювом по сухой сосне-кормилице. Гул пошёл такой, что туман с Онежского озера к земле прижался. Понеслись трое претендентов наперегонки.

Лисица первой рванула, рыжая молния. Да хитрость ногам не подмога: выдохлась скоро, язык набок свесила. Поняла плутовка — так ей победы не видать. Срезала путь через тропы кабаньи, только её и видели, пришла к финишу незнамо откуда, будто из-под земли выросла.

Медведь за ней бежал-бежал, сопит тяжело, употел весь — шерсть паром курится. Не стерпел духоты, свернул к малиннику прошлогоднему, лапищей ягоды в пасть гребёт, мёдом диким заедает. А пока он угощался, Волк его серой тенью обогнал. Бежит серый строго по прямой, носом ветер режет, прямо за лисицей след берёт. Так до самого конца вторым и пришёл. Медведь же явился последним, морда важная, круглая, от сытости лоснится.

— Скорость без ума — лишь пот зряшный, — прокряхтел старый Лось. — Теперь посмотрим, кто из вас кормильцем будет.

Второе задание — рыбу ловить. Кто быстрее всех на общий стол добудет, тот и хозяин.

Вошёл Медведь в студеную ламбу, лапами воду взбил, грязь со дна поднял — всю рыбу распугал. Разозлился топтыгин, давай дерево грызть, да только зубы обломал.

Волк бережок щупает, а вода ледяная, словно острыми когтями кусается. Нашёл он прямую ольху, зубами ошкурил — удилище сделал. Из своей зимней шерсти жилу спрял — леска вышла крепкая. Кору старой бересты разжевал, соком склеил, крючок загнул. Сел на пенёк, сидит, терпит, на поплавок смотрит.

А Лисица-хитрованка на высокую ель взлетела, хвост пушистый по ветке пустила. Ждёт. Видит — летит глупая чайка-крикунья, цап рыбину красноголовую и в воду камнем падает. Выскочила птица на берег, добычу держит. Тут лисица сверху прыг! От страха такого чайка и рыбину выпустила, и сама в камыши улетела. Подхватила плутовка улов — вот и победа.

Волк же свою первую рыбку маленькую снял с крючка, посмотрел на неё жалостливо да обратно опустил:
— Расти, малыш, мне сегодня гордость важнее брюха.
А Медведь уж и про состязание забыл: спину о тёплый валун натёр, лежит на солнцепёке, пузо греет, комаров считает.

Третье испытание последнее, самое важное для здешних мест: кто дерево повалит-быстрее всех, тому и править.
Смотрит Лисица на когти Волка — понимает, он дерево валить быстро станет, вместе с корнями вырвет. На Медведя глянула — вспомнила, как он бурелом напролом идёт, ветки свои боком ломает. Решила сестрица действовать иначе.

Бежит она к самой тонкой, звонкой берёзке, что на ветру серебряными листиками плачет. Обняла ствол, зубками мелкими, как иголочки, в белую кору вцепилась. И пошла вдоль волокон работать — туда-сюда, туда-сюда, чисто как пила узорная. Только щепа белая полетела. Упала берёзонька гладко, косого среза нет.

Так вот и стала Лисица в том лесу главной. Чудо невиданное: чтобы рыжая плутовка силой дела решала! Строится теперь перед ней лесной народ чинно, за советом ходит. Кому границу метить, кому логово делить, кому нотусы между собой мирить — все к ней. А Лисица за советы те справедливую дань берет: то глухаря битого, то туесок морошки сладкой. Хорошо устроилась.

Волка же своим первым воеводой сделала — следить, чтоб закон соблюдали. А Медведя — хранителем общих кладовых. Хоть они ей поначалу и не нравились, а пригляделась — надёжные помощники, сила и совесть леса. Так с тех пор в Карельской тайге и повелось: ум верховодит, волк охраняет, медведь запасает, а всякая мелкая живность при деле живёт, никого не обижают.