Повернись ко мне в профиль

        И на полях своих стихов
        Рисует профиль сквозь цветов…
                А. С. Пушкин

На выставке толпятся у витрины.
Холодный гипс. Безжизненный анфас.
Ткут вспышки света память в паутину,
А маска в ней как слепнущий алмаз.

Там за стеклом — фарфоровая рана,
Холодный скол лица молчит впотьмах.
За Чёрной речкой, абрисом тумана,
Судьба замолкла на чужих ветрах.

Но, помнится, охотник одичалый,
Подобно руне, строгой, колдовской,
В пещере высекал слепым кресалом
Чеканку Бога, первый контур свой.

В Коринфе старом на стене белёной
Девчонка тень парнишки обвела.
И милый профиль, в глине обожжённой,
Младая Кора тайно сберегла.

Он в Древнем Риме был имперским знаком
И на монетах честностью звенел.
Томясь в средневековом полумраке,
Был проклят и поставлен под прицел.

Но профиль так изящно возвратится,
Забрезжит Ренессансом у ворот,
Доколе Мона Лиза не решится
В три четверти исполнить поворот.

Через три века Пушкин отозвался.
Бежал по рифмам быстрый карандаш.
И шрамом уникальности остался
Его арапский профиль, не анфас.

Гусиное перо не знает скуки,
Рисует друга, женщину, врага.
Ведёт пером, не глядя, — только руки,
А линии быстрее, чем слова.

Курносый милый профиль Воронцовой,
У Натали ресниц застывший взмах.
Игольный след на скатерти холщовой,
Татуировки на живых полях.

Анфас — как первородность грешной Евы,
А профиль — просто детская тетрадь
С воздушным росчерком коринфской Девы,
Нетронутости девственной печать.

Анфас — мундир тугой, щеголеватый,
А профиль наш — фланелевый халат.
Пусть неказистый и слегка помятый,
Зато родной, как материнский взгляд.

И я прошу — так повернись же в профиль!
Без гипса, без парада, без венца.
И в Болдино, меж обветшалых кровель,
Автографом мелькнёт твоя душа.