Повернись ко мне в профиль

        И на полях своих стихов
        Рисует профиль сквозь цветов…
                А. С. Пушкин

На выставке толпятся у витрины.
Холодный гипс. Безжизненный анфас.
Ткут вспышки света память в паутину,
В ней маска словно слепнущий алмаз.

Там за стеклом — фарфоровая рана,
Холодный скол лица молчит впотьмах.
За Чёрной речкой, абрисом тумана,
Судьба замолкла на чужих ветрах.

В истоках лет охотник одичалый,
Подобно руне, строгой, колдовской,
В пещере высекал слепым кресалом
Чеканку Бога, первый контур свой.

В Коринфе старом на стене белёной
Девчонка тень эфеба обвела.
Любимый профиль в глине обожжённой
Младая Кора тайно сберегла.

Он в Древнем Риме был имперским знаком
И на монетах честностью звенел.
Томясь в средневековом полумраке,
Был проклят и поставлен под прицел.

Домой нескоро профиль  возвратится,
Забрезжит Ренессансом у ворот.
Нежданно Мона Лиза  вольной птицей
В три четверти исполнит поворот.

Через три века Пушкин отозвался:
Бежит по рифмам быстрый карандаш.
Изломом уникальности остался
Его арапский профиль, не анфас.

Гусиное перо не знает скуки,
Рисует друга, женщину, врага.
Ведёт черту, не глядя, — только руки,
А линии быстрее, чем слова.

Курносый милый профиль Воронцовой,
У Натали ресниц застывший взмах.
Игольный след на скатерти холщовой,
Татуировки на живых полях.

Анфас — как первородность грешной Евы,
Открытый профиль — детская тетрадь
С воздушным росчерком коринфской Девы,
Нетронутости девственной печать.

Анфас — мундир тугой, щеголеватый,
Суровый профиль —  выцветший сюртук.
Пусть неказистый и слегка помятый,
Но помнит запах материнских рук.

Мой милый гений, повернись же в профиль!
Без гипса, без парада, без венца.
Пусть в Болдино меж обветшалых кровель
Автографом мелькнёт твоя душа!