Бийские лужи

Снова небо прохудилось над Бийском,
Третий день без остановки льет вода.
На асфальте Модном, мокром и неистовом,
Разливается свинцовая беда.

Эта лужа — как отдельное теченье,
Настоящий городской речной залив.
В ней дрожит мое кривое отраженье,
Ноги в кедах до колен уже промыв.

Но страшнее там, где сходятся маршруты,
Где стальные нити спрятала вода.
Трамвай красные натягивает путы,
Чтоб проплыть через потоп туда-сюда.

Двести тридцать первый. Номер на боку.
Он ползет по рельсам крабом, не спеша.
У него повадки старой электрички,
Что от сырости ворчит и чуть дыша.

Из-под шины ошалевшего «Паджеро»
Бьет фонтан ему в оранжевый бок.
Для машин вся эта скорость — полумера,
Им бы газу, да трамвай поперек.

А внутри кабины сухо и спокойно,
За стеклом сплошная серая стена.
И ведет его водительница Даша,
Словно баржу посреди речного дна.

Не торопится. Ей гнать сейчас негоже,
Знает каждый стык истерзанных путей.
Капли бисером стекают по ее коже,
Отражаясь в блеске русых прядей-нитей.

Пусть сигналят сзади яростные фары,
Пусть моторы под капотом голосят.
Красный 231-й сквозь струи пара
Проплывает двести метров за полчаса.

Спешка здесь бессмысленна и лишня,
Если город превратился в водоем.
Дождь идет. И только красная дрезина
Режет улицу размеренным путем.

А когда иссякнет хлябь над старым Бийском,
Солнце высушит асфальт на Модном,
Даша сдаст смену тихим летним вечер,
Напевая что-то перед сном.