Серёга-2

   Третий курс учебы в институте Серёга начал с потери изрядной доли своих друзей-товарищей, покинувших стены альма-матер под давлением неуспеваемости. В обратном порядке, правда, вернулся после «академа», как и сам Серёга год назад, поступавший с ним когда-то на первый курс бывший десантник. Уже тогда он удивлял народ тем, что подсев во время службы на адреналин прыжков с парашютом, продолжил заниматься ими и на «гражданке». Начали учебу тогда они в одной группе, и, типа, почти дружили. Но ощущая какую-то фальшь в нём, Серёга не шел на полное сближения с этим человеком. Собственно, в таком виде и продолжились их отношения вновь.
   Весной, перед предстоящей сессией за курс, некоторых ребят потянуло на расслабон. Для похода в ресторан к Серёге и десантнику примкнул «гроза» высоких девушек с «редким» именем Александр. Да, он возвышался обычно над всеми со своим двухметровым ростом, но это не мешало ему быть и выглядеть джентльменом и интеллигентом. Однажды даже молодой приезжий англичанин попался под обаяние Сашки и предложил свою дружбу, продлившуюся много лет в виде письменного общения.
   Как обычно, процесс релаксации проходил в ближайшем питейном объекте, и не повлёк там каких-либо неожиданностей. К закрытию ресторана у ребят появились объекты для недалёких проводов: девочки из близ расположенного техникума. Между прочим, Серёге ещё нескоро предстояло узнать, что там в это время училась успешно забытая им давняя поклонница Наташа, к нашей истории не имеющая никакого отношения.
   Неожиданностью для всех участников состоявшихся проводов девочек к общежитию техникума стало поведение бывшего десантника, который грубил и дерзил девушкам. Причина лежала на поверхности: этим «курсисткам» оказалось мало его мужественности - и они обделили его своим вниманием. Когда девчонки под гнётом неблагоприятно складывающихся обстоятельств покинули мужчин, Серёга не преминул предъявить претензии своему провинившемуся товарищу: нельзя лишать удовольствий ближнего, если тебя самого «бортанули». Не услышав в ответ ничего позитивного, вдруг понял, что вот она проявилась, даже не фальшь, а подлость человека.
   Чтобы остановить изливающийся поток грязи, Серёга заявил: «Заткнись, или я тебя ударю!» На ответ: «Давай» не решился по-настоящему бить своего, пусть и бывшего, товарища, и слегка шлёпнул того ладонью по щеке. Этот свой глупейший поступок он запомнит на всю свою жизнь: в тот момент он даже не рассматривал варианты реакции на свои действия – настолько тепличная жизнь сделала его ещё и мягкотелым. А в имеющейся реальности полуночной темноты мелькнула рука оппонента, и мир для него потух. Что, может, и хорошо, второй удар ногой он уже не почувствовал, падая затылком на асфальт.
   Возможно, какая-то внутренняя собранность, а не расчет сыграла ему на руку, либо какие другие неведомые обстоятельства имели свои интересы в случившейся ситуации, но буквально через минуту он пришел в сознание. Вот только приход в «сознание» тела пришлось ждать ещё пару минут, в течение которых Сашка разъяснил позицию противной стороны: всё это время та удалялась в сторону общаги.
   Помогая непослушным ногам непослушными же руками, Серёга умудрился сначала встать, а потом и побежать за той удалившейся скверной. Несмотря на едва слушающиеся конечности и поток крови из раны на затылке, он знал, что никак не может поступить иначе, чтобы не потерять себя.
   Услышавший его бег противник остановился как раз на пересечении дороги с трамвайными рельсами. И почти сразу стычка переместилась непосредственно на них. Серёга, порхая над рельсами, наносил удары не в полную силу, ввиду отсутствия в его организме этих сил. И, тем не менее, противник, не успевая реагировать за его перемещениями, всё чаще пропускал атаки.  А в восстанавливающемся мозгу Серёги билась о стенки черепа лишь одна мысль: нельзя пропустить ни одной ответки, нельзя запнуться о рельсы – тогда для него всё закончится.
   Наконец противники остановились оба – выдохлись. Тут Сашка взял на себя роль миротворца, и встал между бойцами, уговаривая на этом закончить. Серёга был этой помощи несказанно рад. Знал, что сможет восстановиться только через несколько часов, в отличии от противника. Тот уже через пять минут ощутил прилив сил, и начал провоцировать Серёгу на продолжение поединка. К некоторому удивлению обоих соперников, Сашка смог не допустить очередного «тайма». Со стороны ему было прекрасно видно, как Серёгу уже шатало от потери крови. Его безрукавка со спины   полностью была ею пропитана.
   В общагу для Серёги вызвали скорую, которая увезла бойца в больничку. Там пахло йодом и старым железом. Он сидел на краю кушетки, пока врач стягивала швы, и чувствовал, как слабость тянет вниз, будто на плечах висит мокрая шинель. Он почти не слушал её вопросы и свои ответы. В голове крутилось не «как я в это влез», а другое: знакомое состояние чёткости во время стычки на рельсах. Будто не он сам тогда соображал, а кто-то внутри него знал, где ставить ногу, чтобы не задеть препятствие, не потерять равновесие. Знал, как держать корпус, чтобы свой удар не ушёл в пустоту, и не получить встречный.
   И вдруг накатило ощущение - такое же точное, как тот ритм на трамвайных путях: холод металла под пальцами, стук копыт лошадей, скрип тележных колёс, запах гари и сырой земли. То самое, из снов. Только теперь он понял: в этих снах он не просто смотрел. Он учился стоять, когда уже невозможно. Учился не падать, когда земля уходит из-под ног. Серж там, во сне, никогда не сдавался – чему учил и его. Теперь Серёга здесь, на этой жёсткой кушетке, вдруг понял: он не зря столько раз просыпался с чужой болью в груди. Эта боль его и держала всегда над слабостью в течение всей, пока недолгой, жизни. Держала так, как сегодня - на рельсах. Не допустила мысли поддаться малодушию, не дала запнуться. Он сжал кулак, разжал. Пальцы прекрасно слушались. И тело снова было его. Голова только чуть гудела, но внутри было тихо. Как после боя, когда крики стихают и остаётся только ровный стук сердца.
   «Всё - сказал он себе - можно двигаться дальше: со мною всегда и Серж, и Анна, со всей их Эзотерикой».
   На следующий день, в общаге, Серёге посчастливилось увидеть скрывавшегося в своей комнате ночного противника. Всё его лицо представляло собой сплошной синяк. Хоть того и перекосило при виде Серёги, но требовать удовлетворения и компенсации за своё состоянии он и не подумал – оппонент был уже в полноценной форме, пусть и с перевязанной, как у Щорса, головой.
   Чуть позже десантник, всё-таки, оставил учёбу. Но встретиться обоим довелось ещё раз через пять лет, в городском баре. Для того, чтобы вместе с извинениями бывшего врага, Серёга услышал его удивление тому, как, в почти убитом состоянии, он смог не только продолжить, но и выиграть тот поединок на рельсах.