Цикл подражаний Гейнцу Эрхардту

Цикл подражаний немецкому поэту Гейнцу Эрхардту (1909-1979) по мотивам стихов из книг "Noch'n Heinz Erhardt: Mit 111 Einfaellen", Fackeltraeger-Verlag, 1966; "Das grosse Heinz Erhardt Buch", Goldmann Verlag, 1970; "...Und viertens: Ritter Fips und andere Gesaenge", Fackeltraeger-Verlag, 1968/1996; "Unvergesslicher Heinz Erhardt: Heiteres und Besinnliches", Rowohlt Taschenbuch Verlag, 2001.) 

      Исторический экскурс
О Пруссии короле, о Фрице Старом
Хоть много ведомо, но мало, даже антикварам.
Так, прозябает несомненный факт в забвенье,
Что Фрица жареный картофель есть изобретенье.
Вот почему продукт зовут — сие не юмора каприз —
По-королевски: картофель Фри-с!
(Historisches - Vom Alten Fritz, dem Preussenkoenig...)

      Булыжник
На мостовой разлегся серый камень,
но там он не один под нашими ногами.
Поскольку если б на пути лежал один,
мешал собой и не вполне был обходим.
Булыжник же пристроен посреди других,
чем и довольствует прохожих кой-каких.
Но путники его с поклоном не благодарят,
а лишь ногами, ногами топчут все подряд!..
(Der Pflasterstein - Es liegt ein grauer Pflasterstein...)

      Замок от рая
Скончался Папа Павел четыре сотни лет назад
и отбыл, как заведено, наверх, в небесный сад.
А припустившись в путь земной последний свой 
он прихватил, естественно, и ключик золотой.
(Народ наш в этом деле весьма соображая,
знал, что у ловких пап свой ключик был от рая.)
Однако ключ имевшийся к замку не подошел.
И тем не менее вовнутрь наш папа все ж зашел,
а Петр, припрятав в бороду лукавые смешки,
заметил: "Это Лютер сменил сюда замки!.."
(Das Schloss - Papst Paul war gestorben vor vierhundert Jahren...)

      Скоренько
Недавно только чадом был, и вот уже старик.
Забытым — после смерти окажешься ты вмиг.
И ни молитв, ни богохульств не охранит игра:
поскольку всё сегодня, назавтра есть вчера.
(In Eile - Kaum warst du Kind, schon bist du alt...)

      Спешенный Архимед
Да-да! Мыслитель знатный Архимед
пешочком выходил на белый свет. 
Причем похаживал ногами, да, ногами,
весьма причудливо: кружил кругами.
И скоро разошлись об этом слухи
по Сиракузам в скучной их житухе.
За мудрецом народ — его легко понять —
толпой приваливал понаблюдать.
Но старикан твердил зевакам: "Не моги
мешаться, неучи, в мои круги!" 
Да-да! Был пешеходом Архимед, жил без
машины, скажем, марки "Мерседес".
(Archimedes - Jaja! Der weise Archimedes...)

      Подколка с гравюрой
Рассматривая Дюрера гравюру, вы
ее «поверхностной» счесть можете, увы,
но «глубине» укола комара, простите,
однако должное сей час же воздадите.
Отсюда вывод вытекает, что инсекты
весьма способней, чем иные интеллекты.
(Stiche - Von Duerers Meisterhand ein Stich...)

      Не ругай...
Не надо клясть социалистов,
а с ними — националистов,
хулить не надо клерикалов
и даже разных либералов!
Живи — не проклиная слуг вождя,
вниманьем нео-новых обойдя...
Лишь тех ругай, страною кто рулит,
как будто в сем мозгами шевелит!
(Schimpfe nicht - Schimpfe nicht auf Sozialisten...)

      Часы с подоплекой
Весомо ходит время в ратушных часах,
и ощутимо нами возбужденье в тех шагах –
хоть и стары часы, и механизм уже в летах – 
в них маятника неостановима маята
и суета его захватывает нас неспроста.
(Die Uhrsache - Die Rathausuhr geht unentwegt...)

      Привязанность
Ребенка с мамой связывает пуповина,
присуща фермеру увязанность с землей,
меж Лютером и паствой связь глубинна,
картины маслом связь наглядна со стеной.
Пес виснуть на хозяйском взоре ловок,
опутан виноградник щедро весь лозой,
один привязан к жизни уймою веревок,
другой в итоге повисает на одной...
(Anhaenglichkeit - Das Kind haengt an der Mutter...)

      Правда-матка
Ведь книги наихудшие — не те, 
которые изгрызли червячки,
а наихудшие носы — не те,
на коих возвышаются очки.
И люди наихудшие — не те,
что правду тебе режут вопреки.
(Wahrheit - Die schlechtesten Buecher sind es nicht...)

      Три картины
Картины две висят, ах, на моей стене! 
Одна известна как "Отшельник" мне.
Другая тоже ничего, хотя
изображен на ней пейзаж после дождя.
Картины третьей не видать, однако
она — исполнена особым смаком,   
и опасенья не грозят, что потеряю:
ее храненье сердцу доверяю!
(Drei Bilder - Zwei Bilder haengen, ach, an meiner Wand...)

      Размышления на Балтийском море
Каким бы чудным мир был миром,
омытым синим-синим морем, 
когда б он без мирских затей
был просто миром без людей.
Вражды с мечтами б не вились
предательств и разбоев близ,
да, собственно, и сей стишок
написанным быть бы не мог.
(Gedanken an der Ostsee - Wie war die Welt so wunderbar...)

      Любовь к ближнему
Как таковой, не отрицаем альтруизм,
но зачастую дело тут в шаблоне —
и настигает нас, людей, имморализм
в трамвая переполненном салоне.
Тебя толкают — и ты должен тормошить,
поток толпы влечет, до стычек падкий,
Ну как мы можем ближнего любить, 
когда оттаптывает тебе он пятки?!
(Naechstenliebe - Die Naechstenliebe leugnet keiner...)
 
      Похоже, что...
Похоже, на планете, что мы, между прочим,
ногами собственными непрерывно топчем
и портим этим топотом непрестанным, —
смерть достается только лучшим самым. 
Я поясню: читал ли кто-нибудь сам когда-то
в газетах, что такой-то имярек, исчадье ада,
разврата с завистью был преисполнен злом 
и умер наконец-то справедливо, поделом?
М-да, здесь сомнений быть не может никаких:
жить оставаться есть удел людей дурных.
(Es scheint so - Es scheint so, da; auf dem Planeten...)

      Одному из многих сих
Пока ты жил, тебя не ставили ни в грош.
Стал, умерев, навеки как живой хорош!
Sic! Вы тоже истину к себе примерьте:
пик славы достижим лишь после смерти.
(An einen von vielen - Als du noch warst, wollt man nichts geben...)

      Пивная пена
Когда за кружкой пива строк своих
бывал их переувлечен пиаром: 
не вправе ль был считать себя в тот миг
не просто кем-нибудь, а Шекспиаром? 
(Bier-Fragment - War ich, wo’s Bier zu trinken gab...)
 
      Недобор
Не знаю ног красивее твоих
и мне не надо никаких других,
но сожаленье есть в мечтах моих,
что у тебя всего лишь две таких...
(Zuwenig - Ich kenne keine Beine...)

      Простонародная песня
Когда б сам ротозейцем был
и парою лопат располагал,
я покопался бы во ртах других.
Но я отнюдь не ротокоп
и без грабарок обхожусь,
поэтому останусь при своих.
(Ein Volkslied - Wenn ich ein Mundschmiss waer...) 

      Фрустирующий слон
Есть хоботок у комара любого,
ему им жалить всех подряд угодно.
Дарован хобот и слону от Бога,
но штука эта для укусов неудобна.
Наверно, потому расстроен он,
наш великан, и на челе его грустца,
как будто немочью своею слон
невольно жалит своего Творца.
(Der verstimmte Elefant - Jede Muecke hat den kleinen...)

      Облака
М-да, облака, снующие перед луной, 
ее перекрывают пеленой,
и даже солнышко под нашими широтами
борьбою с облачностью измотано.
И как же Человеку злу противостоять
в сем мире и проблемы в нем решать
своими маленькими глупыми мозгами
под небезоблачными небесами —
когда само божественное светило
пасует перед облачною сварой,
не обладая хоть какой-то силой
против скоплений водяного пара?!
(Wolken - Die Wolken, die vorm Monde ziehn...)

      Санкт-Петербург
Через всё это проходя...
То было осенью. Мне было семь.
(Мальчишке — семь; в каком же он году родился?
См. ответ задачи в следующей книге).
Но здесь я более не буду отвлекаться.
Пыхтел по Ленинбургу паровик-трамвай,
дома обильно обдавая дымовым зловоньем.
Но люди беспримерно бедные здесь не роптали,
напротив, вешали на паровоз, на переплеты окон
сырую сельдь, чтобы затем ею питаться прокопченной...
Через всё это проходя...
(St. Petersburg - Man kommt ganz durchhin...)