Воспоминание о Георгии Братанове Спомен за Георги

Красимир Георгиев
„СПОМЕН ЗА ГЕОРГИ БРАТАНОВ” („ВОСПОМИНАНИЕ О ГЕОРГИИ БРАТАНОВЕ”)


Красимир Георгиев
СПОМЕН ЗА ГЕОРГИ БРАТАНОВ

За мен най-ценното „нещо” вкъщи са книгите. С годините домашната библиотека сменяше своя облик. Прехвърлях в кашони сапунените еднодневки, писанията на графомани и самозваните бестселъри, за да отворя място за литературата, която ме хваща за сърцето. Преподреждах романи и стихосбирки според моментните ми хрумвания, но мястото на книгите в някои от секциите бе „заковано”.
На един от централните рафтове са подредени тридесетината книги на Георги Братанов. Какво да сложа пред името му? Големият поет? Големият писател? И едното, и другото е вярно, но за мен това е рафтът с книгите на моя приятел Георги Братанов, първо, защото приятелството ни имаше дълбоки корени във времето и бе преплело житейските ни пътища в плодотворни творчески взаимоотношения, и второ, защото автографът на всяка от авторските книги, които сме си подарявали, неизменно започва с думите „На моя приятел…”.
Търся сред годините началото на това приятелство – във времето, когато бяхме млади и бохеми. Срещахме се на литературни тържества, премиери, празници на поезията и какви ли не културни мероприятия. Събирахме се, пиехме, пеехме и четяхме стихове. Трябва да е било в началото на 70-те години, защото Георги все още виждаше, но коварната глаукома чукаше на вратата му. Обаждаше ми се, когато дойдеше в София, и заедно ходехме по редакции, посещавахме сградата на радиото, разговаряхме в писателското кафене на „Ангел Кънчев”, обмисляхме идеи и планове. През онези години работех в едно списание, третиращо въпросите на инвалидността, сп. „Социално дело”. „Както е тръгнало, с това мое зрение, май скоро ще ти стана контингент!” – помня тази тъжна шега на поета.
Спомням си и една среща в Ямбол през 1976 г. Гостувахме му аз, журналистът Нико Керински, критикът Иван Попиванов и поетът Траян Първанов. По това време Георги сътрудничеше активно на ямболския в. „Народен другар”. Формалният повод за срещата бе някакво мероприятие на окръжния клуб на младата художественотворческа интелигенция, по-точно премиерата на сборник със статии по случай годишнината на местното физкултурно дружество, но реалният повод бе поезията. Георги бе подготвил ръкописа на стихосбирката си „Ще ви потрябвам” и искаше да хвърлим поглед на стиховете, преди да предложи книгата за печат. Разположихме се, напълнихме чашите, но преди да разтворим папката за сериозен творчески разговор, някой донесе акордеон и Георги засвири. Запяхме. Отнесохме се във вихъра на настроението и оставихме папката непрочетена. Каква песен запяхме и я повтаряхме после втори, трети, четвърти път? Май беше „Яворе, Яворе”? Между другото, „Ще ви потрябвам” се появи на бял свят няколко месеца по-късно. Брилянтна поезия! Не, „Яворе, Яворе” пяхме с Георги при друго подобно събитие. Тогава с нас бяха писателят Кирил Назъров и хумористът Тодор Климентов.
През 90-те години работех във в. „Тишина” и Георги активно ми сътрудничеше. Двамата с него бяхме лектори на Задочния творчески клуб на хората с увредено здраве, една идея, която ни бе дошла „на маса” между разговорите за поезия. В клуба членуваха 50-60 души. Един-два пъти годишно събирахме за седмица в някоя от почивните бази на Съюза на глухите млади поети, писатели и журналисти, за да ги „ограмотяваме”. Обикновено аз говорех за публицистичните жанрове, а Георги се нагърбваше с есеистиката – страхотен импровизатор. Не му трябваше подготовка, не му трябваха записки, той просто се изправяше пред хората и им показваше красивата си мисъл.
Няколко месеца след като почетохме книгата му „Превъзмогване” на премиерата в клуба на „Български писател”, през пролетта на 1989 г. отново се озовах в Ямбол. Трябваше да подготвим някакви текстове за кръглата маса по въпросите на преустройството в областта на културата, която щеше да се проведе в Сливен. Занесох му и поредния брой на литературния вестник за деца „Звездица”, в който бях пуснал 3-4 негови стихотворения. Тогава разбрах, че със съпругата си Руска смятат да се преместят в София и че са му предложили да поеме сп. „Зари”, печатен орган на Съюза на слепите. „Какво ще кажеш, идеята добра ли е?” – попита ме. „Добра е!” – отговорих. „Ще помагаш ли?” – попита ме. „Ще си помагаме!” – отговорих.
Георги имаше много приятели. Не се наемам да изброявам имена, защото списъкът би бил прекалено дълъг, а и пак ще изпусна някого. През последното десетилетие на ХХ в. в редакцията на сп. „Зари”, която се намираше до пл. „Славейков”, съм се срещал с кого ли не. Кипеше активен обществен живот, реализираха се творчески идеи…
Ще ме извинят читателите, че не мога да отсея най-важното и да подредя хронологично спомените си за Георги Братанов през това последно десетилетие от живота му; ще се опитам да нахвърлям на листа някои от реализираните съвместно с него творчески проекти. Без нови редове и без подробни обяснения.
През 1991 г. обмисляхме новата теоретична и графична концепция на печатните издания на ССБ. През 1992 г. бях редактор и издател на осмата стихосбирка на Георги Братанов „Ключ за горната земя”. Художник на книгата бе Иван Газдов. С тази книга Георги постави своеобразен авторски рекорд – пет стойностни стихосбирки в рамките на две поредни години („Мираж”, „Хипноза”, „Котета немирни”, „Топъл джаз” и „Ключ за горната земя”). През 1993 г. заедно с Георги Братанов, проф. Иван Славов и Стоян Гроздев подготвихме албума с карикатури за тогавашния президент на България Желю Желев (албумът „Желю в карикатури” излезе със съгласието на президента). В периода между 1993 г. и 1998 г. съвместно с Георги издадохме десетина книги, които подготвихме като съредактори или съсъставители. Заедно работихме по подготовката на новелата „Самодивата” на Слав Славов, стихосбирката „Безплътна броня” на Румяна Иванова, „Гатанки, броилки, въртележки” на Георги Струмски и др. През 1995 г. бях редактор и издател на книгата-поема на Братанов „Върхът на дъното”. Художник на книгата бе Ишхан Нигохосян. През 1996 г. бях редактор и издател на първия роман на Георги Братанов „Нежна революция”, спечелил конкурс на Министерството на културата. След това Георги подготви и сценична адаптация на романа, представена в Младежкия театър в Ямбол. През 1996 г., когато Братанов беше президент на Балканския клуб на журналистите от масмедиите за слепи, бях издател на балканския литературен алманах „Висока светлина”. С Георги бяхме съредактори на алманаха. Отпечатахме и паралелно издание на английски „Light”. През 1997 г. подготвихме антологията от творби на слепи български поети и писатели, сред които Пейо Яворов, Тодор Влайков, Траян Тъмен, Георги Струмски, Георги Братанов и др., първата и единствена подобна антология в България. Същата година заедно с редакторката Елка Димитрова и с Георги Братанов подготвихме книгите му с очерци и портрети на слепи български композитори и музиканти „Доминанти” и на слепи български интелектуалци „Осветени пространства”. През 1998 г. подготвихме и втората му книга-поема „Кабиле спи”…
Мога да продължа или да разширя списъка на съвместните ни проекти, но не това е най-важното. Това са неща, които се знаят.
Всъщност кое е важното? Кое, Георги?
Важното са приятелите. Важното са спомените. Важното са Руска и Никола, които стоят като сигурна стена зад гърба ти. Важни са 30-те запазени тетрадки с надпис списание „Звънче” от детските ти години, в които си събрал първите си стихчета, гатанки, приказки и рисунки. Важни са думите ти, че поетът няма право да изглежда безпомощен, а също думите ти, че може и да не виждаш, но за сметка на това сънуваш цветно. Важни са мислите ти: „Когато пиша, в съзнанието ми се раждат цели съзвездия от асоциации, символи, обеми, пластове, форми и вътрешни състояния, които получават свой словесен еквивалент, единствено и само мой!” Важни са тези твои книги на централния рафт в библиотеката ми. Важна е поезията ти, Георги.
И това че ти си с нас, приятелю.



Красимир Георгиев
ВОСПОМИНАНИЕ О ГЕОРГИИ БРАТАНОВЕ (перевод выполнен с помощью искусственного интеллекта)

Самое ценное, что есть у меня дома, — это книги. С годами моя домашняя библиотека меняла свой облик. Я складывал в коробки литературные однодневки, писания графоманов и самозваные бестселлеры, освобождая место для литературы, которая трогает меня до глубины души. Я переставлял романы и поэтические сборники в соответствии со своими очередными замыслами, но место книг в некоторых секциях оставалось неизменным.

На одной из центральных полок стоят около тридцати книг Георгия Братанова. Как определить его? Великий поэт? Великий писатель? И то, и другое справедливо. Но для меня это прежде всего полка с книгами моего друга Георгия Братанова. Во-первых, потому что наша дружба уходила корнями в далекое прошлое и переплела наши жизненные пути в плодотворном творческом сотрудничестве. Во-вторых, потому что автограф на каждой авторской книге, которую мы дарили друг другу, неизменно начинался словами: «Моему другу...».

Я пытаюсь отыскать в памяти начало этой дружбы — в те времена, когда мы были молоды и богемны. Мы встречались на литературных вечерах, презентациях книг, поэтических праздниках и всевозможных культурных мероприятиях. Собирались вместе, пили, пели и читали стихи. Это было, должно быть, в начале семидесятых годов. Георгий тогда еще видел, хотя коварная глаукома уже стучалась в его дверь. Он звонил мне, когда приезжал в Софию, и мы вместе ходили по редакциям, бывали в здании радио, беседовали в писательском кафе на улице Ангела Кынчева, обсуждали идеи и планы. В те годы я работал в журнале «Социальное дело», посвященном вопросам инвалидности. Помню его печальную шутку: «Похоже, с моим зрением я скоро сам стану твоим контингентом!»

Помню и одну встречу в Ямболе в 1976 году. Мы приехали к нему в гости: я, журналист Нико Керински, критик Иван Попиванов и поэт Траян Пырванов. В то время Георгий активно сотрудничал с ямболской газетой «Народен другар». Формальным поводом для встречи было какое-то мероприятие окружного клуба молодой художественно-творческой интеллигенции, а точнее — презентация сборника статей к годовщине местного спортивного общества. Но настоящим поводом была поэзия. Георгий подготовил рукопись своего сборника «Вы еще будете во мне нуждаться» и хотел, чтобы мы просмотрели стихи, прежде чем он предложит книгу к изданию.

Мы расположились, наполнили бокалы, но прежде чем открыть папку и начать серьезный разговор о поэзии, кто-то принес аккордеон, и Георгий заиграл. Мы запели. Настроение захватило нас, и папка так и осталась непрочитанной. Какую песню мы тогда пели снова и снова? Кажется, это была «Яворе, Яворе». Хотя нет... «Яворе, Яворе» мы пели с Георгием уже на другом подобном вечере, где были также писатель Кирилл Назыров и юморист Тодор Климентов.

Между тем сборник «Вы еще будете во мне нуждаться» вышел несколькими месяцами позже. Блестящая поэзия!

В девяностые годы я работал в газете «Тишина», и Георгий активно сотрудничал со мной. Вместе мы были лекторами Заочного творческого клуба людей с ограниченными возможностями здоровья — идеи, родившейся однажды за столом, во время наших разговоров о поэзии. В клуб входили пятьдесят-шестьдесят человек. Один-два раза в год мы собирали молодых поэтов, писателей и журналистов на неделю в одной из баз отдыха Союза глухих, чтобы заниматься с ними литературным мастерством. Обычно я рассказывал о публицистических жанрах, а Георгий вел занятия по эссеистике. Он был великолепным импровизатором. Ему не требовались ни подготовка, ни записи — он просто вставал перед людьми и раскрывал перед ними красоту своей мысли.

Через несколько месяцев после презентации его книги «Преодоление», состоявшейся в клубе издательства «Болгарский писатель», весной 1989 года я снова оказался в Ямболе. Нам предстояло подготовить материалы для круглого стола по вопросам перестройки в сфере культуры, который должен был пройти в Сливене. Я привез ему очередной номер детской литературной газеты «Звездочка», где опубликовал несколько его стихотворений.

Тогда я узнал, что Георгий и его жена Русска собираются переехать в Софию и что ему предложили возглавить журнал «Зари» — печатный орган Союза слепых.

— Как ты думаешь, хорошая идея? — спросил он.

— Хорошая.

— Будешь помогать?

— Будем помогать друг другу.

У Георгия было очень много друзей. Я даже не берусь перечислять их по именам: список оказался бы слишком длинным, да и кого-нибудь обязательно забыл бы. В последнее десятилетие ХХ века в редакции журнала «Зари», находившейся неподалеку от площади Славейкова, мне довелось встречаться с самыми разными людьми. Там кипела активная общественная жизнь, рождались и осуществлялись творческие замыслы.

Пусть читатели простят меня за то, что я не могу выделить самое главное и расположить воспоминания о Георгии Братанове в строгом хронологическом порядке. Попробую просто перечислить некоторые наши совместные проекты — без новых строк и без подробных объяснений.

В 1991 году мы разрабатывали новую теоретическую и графическую концепцию печатных изданий Союза слепых Болгарии.

В 1992 году я был редактором и издателем восьмого поэтического сборника Георгия Братанова «Ключ к верхней земле». Художником книги был Иван Газдов. Этой книгой Георгий установил своеобразный авторский рекорд — пять значительных поэтических сборников за два года подряд: «Мираж», «Гипноз», «Озорные котята», «Теплый джаз» и «Ключ к верхней земле».

В 1993 году вместе с Георгием Братановым, профессором Иваном Славовым и Стояном Гроздевым мы подготовили альбом карикатур на тогдашнего президента Болгарии Желю Желева. Альбом «Желю в карикатурах» вышел с согласия самого президента.

С 1993 по 1998 год мы вместе издали около десяти книг, выступая их соредакторами или составителями. Работали над новеллой Слава Славова «Самодива», сборником стихов Румяны Ивановой «Бесплотная броня», книгой Георгия Струмского «Загадки, считалки, карусели» и многими другими.

В 1995 году я был редактором и издателем его поэмы «Вершина дна». Художником книги стал Ишхан Нигохосян.

В 1996 году я был редактором и издателем первого романа Георгия Братанова «Нежная революция», победившего в конкурсе Министерства культуры. Позже Георгий подготовил сценическую адаптацию романа, поставленную в Молодежном театре Ямбола.

В том же году, когда Братанов был президентом Балканского клуба журналистов средств массовой информации для слепых, я стал издателем балканского литературного альманаха «Высокий свет». Мы были его соредакторами. Параллельно вышло и английское издание — Light.

В 1997 году мы подготовили антологию произведений слепых болгарских поэтов и писателей, среди которых Пейо Яворов, Тодор Влайков, Траян Тымен, Георгий Струмский, Георгий Братанов и другие. Это была первая и единственная подобная антология в Болгарии.

В том же году вместе с редактором Элкой Димитровой мы подготовили его книги очерков и портретов «Доминанты» — о слепых болгарских композиторах и музыкантах — и «Освещенные пространства» — о слепых болгарских интеллектуалах.

В 1998 году мы подготовили и вторую его поэму — «Кабиле спит»...

Я мог бы продолжить этот перечень или сделать его еще длиннее. Но это не самое главное. Об этом и так известно.

Так что же главное, Георгий?

Главное — друзья.

Главное — воспоминания.

Главные — Русска и Никола, которые всегда были надежной стеной за твоей спиной.

Главными были те тридцать сохранившихся школьных тетрадей с надписью «Журнал „Звънче“», в которых ты еще ребенком собирал свои первые стихи, загадки, сказки и рисунки.

Главны твои слова о том, что поэт не имеет права выглядеть беспомощным.

Главны твои слова о том, что, пусть ты и не видишь, зато видишь цветные сны.

Главны твои мысли:

«Когда я пишу, в моем сознании рождаются целые созвездия ассоциаций, символов, объемов, пластов, форм и внутренних состояний, которые обретают свой словесный эквивалент — единственный и только мой!»

Главны эти твои книги на центральной полке моей библиотеки.

Главна твоя поэзия, Георгий.

И главное — то, что ты по-прежнему с нами, мой друг.