Лысая гора

Когда луна, как глаз гнилой,
Повиснет в тучах над землей,
И ветер взвоет, как шакал,
Сорвав с могил вечерний саван, —
Тогда тропой, где мох и гниль,
Спешит ночная ватага поднимая пыль.

Слетаются на зов рожка:
Старухи, что мертвы века,
И девы с кожей, как зола,
Чей взгляд — сплошная пустота.
И те, кто в бездне пил вино,
Чьи имена стерты давно.

Вот круг очерчен костяной,
Над ним огонь дрожит стеной.
В котле не варево — то страсть,
Что заставляет плоть упасть.
Там змеи, жилы и белена,
И муть, что в бездне рождена.

И в такт ударам пляшут бесы,
Ломая кресты и завесы.
Здесь нет имен, здесь нет молитв,
Лишь хриплый вой и стук копыт.
Здесь Бог — лишь призрак старых стен,
А дьявол здесь — и всё есть тлен.

Взлетает сажа, стоны, пыль,
Встает из пепла черна быль.
Хохочут глотки, хрип и свист,
Хрустят суставы, руки в высь.
Они целуют черный рог,
Испив из чаши темный сок.

Но чу! Среди кромешной тьмы,
Где все объяты сном чумы,
Сквозь звон и скрежет, вой и медь
Один лишь может усмотреть:
Их танец — это крик пустой,
Их смех — над собственной тоской.

А на заре, когда петух
Разбудит мир, разгонит мух,
Останется лишь пепел, гарь
И на траве — красный янтарь.
И где плясал веселый грех —
Лишь тишина. Ни тени смеха.