Он думал

Он думал: ломка — это только яд,
Но понял позже: люди тоже могут сниться.
Когда один становится как кислород,
Без боли невозможно разучиться.

Он сделал первый шаг — признал всерьёз,
Что проиграл войну чужому взгляду.
Что каждый вдох зависел не от лёгких —
От чьего-то «будь» и чьего-то «не надо».

Вторым шагом — позволил допустить,
Что можно жить, не спрашивая разрешенья.
Что сердце не обязано стучать
Лишь в такт чужому настроенью.

Потом учился отпускать ладонь,
Не вырывая пальцы вместе с кожей.
Не ждать ответа дольше, чем себя,
Не делать культ из слова «может».

Он составлял потерянных людей,
Как список собственных незаживавших трещин,
И с удивленьем понял в тишине:
В том списке не хватало главной вещи.

Там не было его.

И этот факт ударил тяжелей,
Чем все молчанья, ссоры и разлуки.
Он столько лет держался за других,
Что отпустил свои же собственные руки.

Он заново учился различать,
Где чувство, а где страх остаться лишним.
Где тёплый свет, подаренный двоим,
А где алтарь, построенный из жизни.

Он понял: невозможно заслужить
Того, что добровольно не даётся.
И если кто-то выбрал уходить —
Никто за ним уже не обернётся.

Последний шаг не делал чудеса.
Не отменял бессонниц и тревоги.
Он просто перестал искать себя
В конце забытой и чужой дороги.