На луне

Здесь, в общем-то, чище.
Отсутствие атмосферы
способствует зренью, хотя
созерцать и нечего,
кроме собственной тени,
принявшей огромные меры
длины. Перемена
пространства, особенно столь
зловещего,

начинается с кашля. Земля
отсюда - всего лишь блёклый
кругляк, засиженный тучами,
точно мухами - зеркало.
Там остались, пожалуй, зима с
её серыми окнами,
и пара насущных вещей, что
меня коверкали:

кресло с вылезшей нитью,
долги, полупустая пачка
<<L&M>>, чья- то юбка на стуле
и, в общем, тщета
всех былых разговоров.
Теперь эта мелкая прачка -
жизнь моя - отстирала себя
добела. Чистота

абсолютна. Пространство,
лишённое звуков и мебели,
разрастается вширь.
Интересно, который там час?
Там, внизу, вероятно, опять
рассуждают о жребии,
оставляя в прихожих пальто и
не выключив газ.

После нашего вычитания мир
не лишается профиля,
он просто становится
плоским, как старый грош.
Там осталось пальто не
допитая чашка кофе и
город в котором меня ни за
что не найдёшь.

Я сижу на рельефе, похожем
на судороги или накипь,
в три четверти оборота к
покинутому жилью.
Там, внизу, продолжают
любить, сомневаться и
плакать.
Здесь я просто смотрю. И,
пожалуй, впервые не пью.